Хотите узнавать о новых публикациях на нашем сайте?

Подпишитесь на нашу рассылку:

Мы в соцсетях: 

Наши друзья:

Контакты:

ул. Верхняя Масловка , вл.1,
Москва, 127287, Россия

тел.: +7 (499) 391-21-30, +7(929) 651-39-73

e-mail: hramrublev@gmail.com

  • Facebook
  • VK
  • Instagram
  • YouTube

Николай Чернышев:

«Его искусство кажется озаренным  какой-то победной светлостью и радостью…»

Значение Рублева для современного художника

АНДРЕЙ РУБЛЕВ! Какие высокие чувства пробуждает в нас только произнесение имени Великого русского художника. Чем он так дорог нам? Чтобы осознать силу воздействия его искусства, нужно попытаться выключить из нашей памяти все рублевское, что мы знаем, что мы видели. Но это сделать окажется почти невозможным, так прочно его образы вошли в наше сознание. Мы сразу окажемся обедненными, как если бы остались без Пушкина.
Художник не может не изучать культурного наследия своего народа. Это в наибольшей степени относится к современному российскому художнику. Можно с уверенностью сказать, что наследия, подобного нашему, нет ни у одного другого народа, пусть даже и с более древней культурой.


Мы знаем, что искусство не одной нашей страны вырастало на воздействии греческой культуры. Но Русь шире и глубже воспринимала достижения античности. Помимо влияния древней Греции в преломлении византийского искусства, еще языческая Русь на своих южных окраинах, в греческих колониях, сталкивалась непосредственно с искусством поздней античности. Следовательно, влияние греческой античности нельзя считать результатом подражания, а вернее непосредственным соприкосновением самих народов и их быта.


Вместе с врожденной талантливостью славян к пластическим искусствам, как видно, это и обусловило еще на заре русской культуры появление легендарной личности Алимпия Печерского.
Как известно из Патерика Печерского, еще в детстве Алимпий был отдан для обучения муссии (мозаике) грекам, вызванным на Русь строить и украшать Успенский собор Киево-Печерской Лавры.
Хотя мы не знаем пока достоверных работ Алимпия, но чтобы представить себе, как бы выглядели его творения, мы можем указать на то, что созидалось в его время, например мозаику "Димитрия Солунского" (ГТГ). Уровень подобного совершенства выдержит любые сравнения во все времена.

 

Между Алимпием и Рублевым было немало крупнейших русских мастеров, не названных пока нашими историками. Достаточно перечислить лишь некоторые из дошедших до нас произведений, чтобы понять, как подготовлена была почва для появления Андрея Рублева.

 

Не зная имени авторов некоторых выдающихся произведений, назову их так:

а. Мастер Успения из новгородского Десятинного монастыря (ГТГ)

б. Мастер Ярославской Оранты (ГТГ)

в. Мастер огромного Благовещения на золоте, с Федором Тироном (Новгородский музей)

г. Мастер Благовещения из Загорска (ГТГ) и многие другие и, наконец, ближайшие образцы старшего современника Рублева Феофана Грека, создавшего недосягаемые шедевры в Деисусном Чине Благовещенского собора.

Андрей Рублев и Даниил Черный. Николай Чернышев.

Идейная глубина, глубокая народность, уникальная красота каждого произведения, их бесконечное разнообразие и творческая новизна, совершенное понимание законов пластического воздействия - все это налицо в произведениях великих предшественников Рублева. Казалось бы, дальше идти некуда и, однако, Рублеву было суждено сказать еще новое слово. 

 

Эпоха Рублева насыщена тревогой и страданиями народа, изнуренного разорением и жестокостью - как от набегов татар, так и от своих удельных князей. Художник глубоко переживал с народом все бедствия и печали. На этом грозовом фоне его искусство кажется озаренным какой-то победной светлостью и радостью, предчувствием близкого и окончательного избавления от татарского ига.

 

Андрей Рублев и Даниил Черный. 1960

Мы не видели в грозных ликах более ранних икон такой искренней любви к человеку и природе, такой проникновенной, ласковой задушевности, такого яркого проявления гуманистических черт русского Возрождения.
Мы не видим у них и столь совершенной гармонии целого, столь тонкой музыкальности цвета, ритма чистой поэзии, столь живой одухотворенности выражаемых чувств и переживаний.
Искусство Рублева можно сравнить с цельным самородком золота. Мы знаем, что в золотоносных песках также заключается золото, но там нужно еще освободить его от посторонних примесей.
Искусство Рублева кристально чисто. Оно уже освобождено от всего лишнего, рассеивающего его замыслы, понижающего глубину его видения.

 

Мастера итальянского Возрождения изображали библейские сюжеты в обстановке и быте своего века. 0ни часто нагромождали в композиции, не относящиеся к сюжету, развлекающие бытовые сценки. (Я указываю на означенные черты их стиля не как порочащие их искусство, а для того, чтобы оттенить ничем ненарушимую чистоту и цельность Рублевских образов).
Венцом Рублевского творчества, превзошедшим все им ранее сданное, является знаменитая Троица. Небольшая по размерам, всего 142 х 114 см (сравните с нашими картинами), она, кажется, заполняет всю сферу видения подошедшего к ней зрителя. Сколько возвышенных чувств и мыслей возбуждает она! Она полна трепета живого дыхания. Она сияет "как гений чистой красоты".

Троица. Андрей Рублев.

И это в настоящем своем виде. А если бы мы увидели ее только что вышедшей из-под кисти гениального художника, не тронутой всеразрушающим временем. Трудно вообразить какие восторги вызвала она, представшая взорам ее современников.
Троица совмещает все свойства как станковой, так и стенной живописи.
Будучи одновременно и декоративной, и психологически выразительной, она учит, что законченность заключается не в выписывании деталей, а прежде всего в законченности замысла.
Она объединяет в себе как средства живописи, так и графики. Одно от другого в ней неотделимо. И то, и другое - на предельной высоте.
С какой блестящей легкостью и уверенностью положены пробела на одеждах ангелов. С каким изумительным мастерством и силой (но не резкостью) начерчен силуэт Троицы.

 

Невольно вспоминается, описанная Плинием встреча Апеллеса с Протогеном, (что еще раз подтверждает прочную унаследованность Русью традиций античной Греции, как бы предугадывание совершенства, недошедших до нас образцов греческой живописи).
"Апеллес, желая увидеть картины Протогена, приплыл в Родос и прямо направился в мастерскую художника, но не застал его дома.
Старуха, караулившая картину Протогена, спросила, как eй сказать, кто был. 

- Вот кто, - сказал Апеллес и схватив кисть, провел цветную линию чрезвычайной тонкости.
Когда Протоген вернулся и увидел такую тонкую линию, то узнал что приходил Апеллес, так как никто другой не мог так совершенно ее выполнить и сам, по той же линии, провел еще более тонкую, только другого цвета.
Когда Апеллес вернулся, то, стыдясь грозившего ему поражения, пересек обе линии третьей, опять нового цвета, не оставляя уже никакой возможности провести линию еще более тонкую..."

 

Тут живопись уже граничит с каллиграфией, что фактически было и там, и у нас (вспомним греческие вазы и лучшие наши древние миниатюры).


Искусство Рублева это поистине вершина русской культуры. Чтобы ее увидеть, нужно самому стать повыше. Оно лаконично, как всякое большое искусство, но его лаконизм подчеркивает богатство внутреннего содержания, сдержанного внутреннего движения.
Обращение к практике наших дней ставит перед нами целый ряд вопросов.


…Мы знаем, что искусство живописи нельзя отождествлять с цветной фотографией, с иллюзорностью зеркального отражения (что не окончательно еще у нас изжито). Также нельзя забывать, наследниками каких высоких традиций мы являемся, на какое близкое, свое  «почвенное» искусство мы можем опереться с полной уверенностью, что оно нас поддержит. Было бы безграмотным пытаться подражать искусству Рублева, или использовать сочетания его красок, линий и т.д.
Но разгадать, какие требования предъявлял он к искусству, главнейшие закономерности, формировавшие искусство его эпохи, - мы обязаны.


Неискушенному зрителю трудно разобраться в шедеврах древней живописи. Обычно главное возражение - это раздражающая многих, ее условность.


Но что такое условность?


Это всегда в какой-то степени отступление от зеркального отражения видимого, и лишь редкие художники, в своей практике, минуют такую условность.


Но условность бывает двоякого рода.


1. Условность как схематизация формы (ее обеднение). Это отступление от натуры произвольное, необоснованное, тогда и результат получается отрицательный.
2. Условность как обогащение формы (ее полноценность). Здесь отступление от натуры непроизвольное.
Условность во втором смысле обогащает видимую художником природу и жизнь. Она облекает его восприятие средствами, создающими выразительность художественного образа.


Изучение древней иконы - это и есть изучение во взаимодействии всех элементов слагающих пластическое выражение художественного образа, как-то: композиции, формы, цвета, ритма, силуэта, скрытой симметрии и противопоставления, гармонии, пафоса.
Самым могучим из средств воздействия на зрителя является КОМПОЗИЦИЯ.


Композиция древнерусского мастера и создает ту непроизвольную условность, о которой говорилось выше.
Композиция это всегда замысел, всегда смелый, разнообразный, острый и часто сложный, "замысловатый".


В каждой композиции можно разыскать ее ключ - например: втреугольнике, в круге, по диагонали, по поверхности и вглубь картинной плоскости. Но это всегда в движении. Часто эти приемы встречаются не в чистом своем виде, а в сочетании нескольких. Повторы основных направляющих линий являются неотъемлемым приемом композиции. Подобный ключ с математической закономерностью подчинял себе и расстановку фигур, и деформацию архитектуры и пейзажа, и характер движения и жестов, их направление, разумеется, в пределах основного содержания замысла. Эта закономерность и останавливала зрителя, заставляла его рассматривать, думать над изображением. При всей своей сложности древняя композиция сохраняет предельную ясность. При ее яркости и великолепии - строгость, при догматической пунктуальности - одухотворенную красоту. Из произведений Рублева мы видим, какую сумму сложнейших проблем ставил он и с большой требовательностью и совершенством разрешал их.

 

С болью приходиться сознаться, что мы редко об этом думаем и мне кажется, не потому что у нас в этом смысле всего уже достаточно, всего в избытке. Нет, нам просто некогда. В спешке текущей работы мы забываем вспомнить о том, что заставило бы нас ответственнее относиться к нашим задачам. Это приложимо, хотя и в разной степени, ко всем современным художникам. Касаясь следующих элементов пластического воздействия можно проследить, что и форма, и цвет у древнего мастера полностью подчинены композиции, приобретая тем большую красоту и выразительность. И форма, и цвет совместно выявляют тончайшие нюансы характеристики задуманного художественного образа, не только в его внешних чертах, но и внутреннего психического состояния. Цветовой замысел также непроизвольно отступает от натуры. Он учитывает, согласно идее замысла, общую цветосилу изображения, количество и чередование цвета, извлечение цветовых богатств из красочных материалов.

 

Сила Рублевского колорита в интуитивном сопоставлении контрастных и дополнительных цветов, в поисках тембра цвета, подкладочных тонов, прозрачности и корпусности краски, что создает изысканные гармонические сочетания. В этом секрет того, что лазурь "Троицы" кажется красивее действительной синевы неба. Потому и охристые, и пурпур, и розовые, и фиолетовые тона созвучны живой природе.
Одно из ярко выраженных качеств рублевского гения - это видимость изображения на расстоянии. Эти качества блестяще выражены и у предшественников Рублева, в особенности у Феофана Грека. Этому много содействовало создание иконостаса, когда значение силуэта, ритма, контраста получило дальнейшее развитие. У Рублева это качество проявляется не только во фресках и иконостасах, но и в отдельных небольших иконах.

 

Небезынтересно привести высказывание о роли живописного наследия более позднего художника, мало признанного своими современниками - Н.Н.Ге (выдержка из речи на заседании, посвященном передаче П.М.Третьяковым своей галереи в дар городу Москве):
"Третьяковская галерея помогает молодым художникам двигаться вперед. Она говорит о тех вещах, которые уже открыты и которых нечего искать, а искать новое, дальше, дальше - вот ее громадное значение как школы!"


Мудрый Ге учит не повторяться.


Поступать так, ставить более сложные задачи, выражающие нашу эпоху. Не щадя сил размышлять об ощутимом дальнейшем подъеме русского искусства - значит быть достойным преемником Андрея Рублева.


Мои мысли о значении Рублева для современного художника были бы недосказаны, если бы я не сделал вывода.
Огромны завоевания нашего искусства. Оно имеет свое ярко выраженное лицо, пугающее наших врагов и радующее наших друзей.


Юбилей великого нашего предшественника заставляет нас глубже подойти к решению, стоящих перед нами дальнейших задач, искать более сильные, более разнообразные средства, для передачи своих мыслей и чувств зрителю.
Согреть этюдный материал своим внутренним теплом, искренней взволнованностью, восторгом.


Не быть бездумным. Не щадя своих сил собрать всю мудрость, все достижения нашей эпохи, для создания искусства более сложного, не лишая его доступной народу ясности, излучающей отблески Рублевской красоты.


Для этого нужно время, a время работает на нас...

Справка

Николай Михайлович Чернышев  (1885-1973)

Русский художник и искусствовед, ученик К. Коровина и В. Серова. Участник группы «Маковец». Народный художник России, профессор. Автор книг «Техника стенных росписей» (1930), «Искусство фрески в Древней Руси» (1954). Жил и работал на Масловке.Оглядывая прожитую жизнь, Николай Михайлович в 1966 г. писал: "Задача моей жизни - найти связующее звено между грандиозным наследием древнерусского искусства и задачами сегодняшнего дня. Отнюдь не воссоздать старое, из чего получилась бы стилизация, то есть нечто отмершее, не органическое. Но создать живое, гармоническое искусство наших дней, в которое верили бы все, отбросив шоры и деления на секты. Для этого надо знать древнерусское искусство. Это знание удержит современного живописца на каком-то величественно-качественном уровне".

1/1