Хотите узнавать о новых публикациях на нашем сайте?

Подпишитесь на нашу рассылку:

Мы в соцсетях: 

Наши друзья:

Контакты:

ул. Верхняя Масловка , вл.1,
Москва, 127287, Россия

тел.: +7 (499) 391-21-30, +7(929) 651-39-73

e-mail: hramrublev@gmail.com

  • Facebook
  • VK
  • Instagram
  • YouTube

Сотворение и падение

Святой преподобный Иоанн Дамаскин

Нелегко понять, зачем Бог сотво­рил миры, прежде всего мир бестелес­ный, ангельский, а потом и физический, телесный, во главе с человеком. Если триединый Бог совершенен и самодостаточен для полноты жизни, любви и славы, зачем Он сотворил миры, низшие Себя? Церковь, и только Церковь дает ответ: от преизобилия любви Своей в Самом Себе Бог сотворил все миры, видимые и невидимые, через Сына Своего единородного, чтобы угодить Сыну Своему. Ради ли того, чтобы доставить удовольствие Сыну, или по некоей необ­ходимости? Мы так не говорим. Богу не нужно удовольствие. Его троичная любовь превосходит всякую радость и всякую сла­дость веселия. Совершенный и Самодостаточный не имеет потребности ни в чем, ибо Он все имеет в Самом Себе.

В бескрайней любви к Своему Отцу Сын хотел угодить Ему, сотворив для Него как можно больше сыновей, а для себя братии, низших себя, но по любви приравненных к Нему через усыновление. И в Вечном Совете Отец и Дух Святой дали согласие Сыну на сотворение мира за любовь Сына. И так через Сына все стало быть, что стало быть, «Имже вся быша».

* * *

Как благий и преблагий Бог не удовольствовался созерцанием Себя Самого, но по преизбытку благости восхотел, чтоб произошло нечто, что в будущем пользовалось бы Его благодеяниями и было причастно Его благости, Он приводит из не сущаго в бытие и творить все без изъятия, как невидимое, так и видимое, также и человека, составленнаго из видимаго и невидимаго. Творит же Он, мысля, и мысль эта, дополняемая Словом и завершаемая Духом, становится делом.

Сам Бог наш, прославляемый в Троице и Единице, сотворил небо и землю, и вся, яже в них, при­ведя из не сущаго в бытие все без изъятия: одно — из вещества, котораго прежде не существовало, как например, небо, землю, воздух, огонь, воду; другое же — из этих, происшедших от Него элементов, как например, животных, растения, семена. Ибо это по повелению Творца произошло из земли и воды, и воздуха, и огня.

А так как это было таким образом, то Бог Сво­ими руками творит человека и из видимой, и невиди­мой природы как по Своему образу, так и подобию: тело образовав из земли, душу же, одаренную разумом и умом, дав ему посредством Своего вдуновения, что, именно, конечно, мы и называем божественным образом; ибо выражение: по образу обозначает разумное и одаренное свободною волею; выражение же: по подобию обозначает подобие чрез добродетель, насколько это воз­можно для человека.

И так, Бог сотворил человека непричастным злу, прямым, нравственно добрым, безпечальным, свободным от забот, весьма украшенным всякою доброде­телью, цветущим всякими благами.

Сотворил же его Бог по природе — безгрешным и по воле — независимыми.  Но безгрешным называю не потому, что он не был восприимчив ко греху, ибо одно только Божество не допускает греха, а потому, что совершение греха обусловливалось не природою его, но скорее свободною волею, то есть, он имел возможность пребывать и преуспевать в добре, получая содействие со стороны Божественной благодати, равно как и отвращаться от прекраснаго и очутиться в зле по при­чине обладания свободною волею, при позволении со сто­роны Бога. Ибо добродетель не есть что либо, совершаемое по принужденно.

Должно далее знать, что Бог предварительно желает, чтоб все спаслись и сделались участниками Его царства. Ибо Он создал нас не для того, чтобы наказывать, но, как благий, для того, чтобы мы приняли участие в Его благости.

Из того же, что находится в нашей власти, Бог предварительно желает и одобряет дела добрыя. Порочных же дел и действительно злых Он не желает ни предварительно, ни потом, но позволяет свободной воле. Ибо то, что бывает вследствие насилия, не есть разумно, и не есть добродетель. Бог помышляет о всей твари и чрез посредство всей твари благодетельствует и воспитывает, и даже часто через самых демонов, как видим на Ионе и свиньях.

Должно знать, что Бог все наперед знает, но не все предопределяет. Ибо Он наперед знает то, что — в нашей власти, но не предопределяет этого. Ибо Он не желает, чтоб происходил порок, но не принуждает к добродетели силою.

Следует же знать, что добродетель передана нашей природе от Бога и что Сам Он — Начало и Причина всякаго блага, и что, помимо Его содействия и помощи, нам невозможно пожелать или совершить что либо до­брое. Но в нашей власти находится или пребыть в добродетели и последовать за Богом, Который призы­вает к этой, или оставить добродетель, что именно и есть — очутиться во грехе и последовать за диаволом, который без принуждения призывает к этому. Ибо порок не есть что либо другое, кроме удаления от добра, подобно тому как и тьма есть удаление от света. И так, оставаясь в том, что согласно с природою, мы пребываем в добродетели; уклоняясь же от того, что согласно с природою, то есть добродетели, мы идем к тому, что противно природе, и появляемся в грехе.

Далее, Творец создал этого человека мужем, сделав его участником Своей божественной благодати и чрез эту допустив его до общения с Собою. По­чему он, пророчески, как господин, и сделал наименование живых существ, которыя были даны ему как рабы. Ибо, произойдя по образу Божию одаренным как разумом, так и умом, также и свободою воли, он естественно имел в своих руках от общаго всех и Творца, и Господа власть над тем, что находилось на земле.

Но обладающий предведением Бог, зная, что он очутится в преступлении и будет подлежать тлению, сотворил из него жену, помощницу ему и подобную ему: помощницу же для того, чтобы после преступления род (человеческий) сохранялся чрез посредство рождения, сменяя один другой.

Этого Бог поместил в раю, который был духовным, так и чувственным. Ибо, живя телесно в чувственном раю — на земле, духовно он обращался с Ангелами, возделывая божественныя мысли и питаясь этими.

И так, потому что Бог его по природе украсил независимой волей, Он дает ему закон: не вкусить от древа познания. Он дает ему эту заповедь, пообещав, что, если он сохранит достоинство своей души, предоставляя по­беду разуму, признавая Создателя и соблюдая повеление Его, то он будет наслаждаться вечным блаженством и будет жить во век, сделавшись сильнее смерти; а если он, действительно, и душу свою подчинить телу, и будет особенно ценить радости тела, не уразумев своей собственной чести, и уподобится скотом несмысленным, сбросив с себя ярмо Сотворшаго и презрев божественное Его повеление, то будет подвластен смерти и тлению, и будет подвержен необходимости трудиться, влача бедственную жизнь.

   Ибо не было полезно, чтоб он, будучи еще не искушенным и не испытанным, получил нетление, — из опасения того, чтобы он не впал в гордость и осужденье диавола; ибо тот по причине своего безсмертия, после добровольнаго отпадения, возымел постоянство во зле — неизменное и непоколе­бимое, подобно тому как, с другой стороны, опять также и Ангелы, после добровольнаго выбора добродетели, возымели, при содействии благодати, неподвижное пребывание в добре.

И так, надлежало, чтоб человек прежде был под­вергнут испытанию; ибо муж не искушенный, не испы­танный не имеет никакой цены; и, чтоб, достигши совершенства путем испытания — чрез соблюдение запо­веди, он таким образом добыл себе безсмертие, как награду за подвиг добродетели.

И так, человек побежден завистью диавола; ибо завистливый и ненавидящий прекрасное демон не выносил того, чтоб он сам был внизу по причине своей гордости, а мы получили вышняя блага. Почему этот лжец и прельщает несчастнаго [т. е., Адама] надеждою на [получение] божескаго достоинства, и, возведя его до своей собственной высоты гордости, он погружает в одинаковую же пропасть падения.

 Св. Иоанн Дамаскин. Точное изложение Православной веры. М. 1992

                                             Блаженный Августин Аврелий

 

Ибо в том первом творении мира, когда Бог создал все разом, человек был сотворен таким, каким он только должен был явиться к бытию, т. е. идеей творения, а не в самом действии сотворения.

Итак, не то должны мы ставить в честь человеку, что все прочее создано Словом, а он - руками, но истинное превосходство его состоит в том, что Господь сотворил его по образу Своему, даровав ум, которым он превосходит скотов, о чем выше уже было сказано достаточно. Если же, столь вознесенный, человек не поймет, что должен жить достойно, то уподобится тем самым скотам, над которыми превознесен. Так, собственно, и сказано: "Но человек в чести не пребудет; он уподобится животным, которые погибают" (Пс 48.13). Ибо Бог сотворил и животных, но не по образу Своему.

Мозаика 

собора св. Марка.Венеция

Св. Ириней Лионский

 

«Не став еще людьми, хотели стать богами»...

 

Но человека Он создал Своими руками, взяв от земли чистейшее, тончайшее и самое нежное, и Свою силу в определенной мере смешал с землею; ибо Он дал творению Свои собственные формы, чтобы также и видимое (в нем) было богообразно. Ибо созданный человек был поставлен на земле, как образ Бога. И чтобы он сделался живым, Он вдунул в его лице дыхание жизни, так что как по дуновению, так и по творению человек подобен Богу. Он был свободен и независим, так как создан был Богом для того, чтобы господствовать над всем, что на земле. И вся эта вселенная, которая содержит в себе все — уготованная Богом прежде творения человека — передана была человеку как место (жительства). И в этом месте находились, каждый со своим служением, рабы того Бога, Который все создал; и управитель, который поставлен был над сорабами, господствовал над этим местом. Слуги же были ангелы, а управитель — архангел.    

Бог, сделав человека владыкою земли и всего, что на ней, поставил его кроме того и владыкою тех, которые являются слугами на ней (т. е. ангелов). Однако те обладали свойственным им совершенством, а владыка, т. е. человек, был мал, ибо он был дитя, и для него поэтому необходимо было возрастая достигать совершенства. А чтобы его питание и возрастание происходило в полной радости и приятно, Он уготовал ему место, лучшее, чем этот мир, которое было превосходным по воздуху, красоте, свету, пище, растениям, плодам, водам и по всем иным средствам к жизни; и оно называется раем. И этот рай был так прекрасен и хорош, что Слово Божие постоянно носилось в нем, ходило и беседовало с человеком о будущем, которое должно произойти, наперед запечатлевая его; таким образом оно жило с ними и беседовало и было с людьми, научая их праведности. Но человек был дитя, так как он не имел совершенного разумения, почему он и был легко обольщен обманщиком.

В раю, когда человек жил там, Бог привел к нему всех животных и повелел дать всем им имена; и все, чем Адам назвал живое существо, стало его именем. И Он решил создать для человека также и помощника, ибо так сказал Бог: «Не хорошо для человека, что он один; сотворим ему помощника, соответствующего ему» (Быт 2.18); ибо между всеми другими живыми существами не нашлось Адаму помощника такого же, как он, и равного по достоинству и подобного. Бог Сам навел на Адама исступление и усыпил его; и здесь одно дело следует из другого: в то время, как прежде в раю не было сна, он по воле Божией пришел на Адама. И взял Бог одно из ребер Адама и место его наполнил плотию; а ребро, которое взял, Он создал в жену и привел ее к Адаму. Он же, увидев ее, сказал: «Это вот кость от моей кости и плоть от моей плоти; она будет называться женою, ибо взята от мужа своего» (Быт 2.23).   

И Адам и Ева, ибо таково имя жены, были наги и не стыдились, ибо они имели невинное и детское чувство и не доходили до того, чтобы помыслить о чем-либо или понимать то, что потом, в состоянии порочности, должно было родиться в душе вследствие чувственных пожеланий и постыдных страстей. Ибо тогда они соблюдали свою природу еще неповрежденною, потому что в них было вдунутое в творение дыхание жизни. Духу же, пока он пребывает в подобающем ему достоинстве и силе, все порочное непонятно и недоступно; поэтому они не стыдились, когда целовались, обнимали друг друга в чистоте, как дети.    

Но чтобы человек не возмнил о себе много и надменно не превозносился — как будто бы он, вследствие данного ему господства и свободы, не имел (над собою) владыки и таким образом погрешил бы против Бога, своего творца, преступая свой предел, — и не пришел к самодовольной гордой мысли против Бога, ему дана была Богом заповедь, чтобы он знал, что своим владыкою имеет Господа всего. Также и некоторый предел поставил ему (Бог), чтобы он, если соблюдет заповедь Божию, постоянно пребывал таким, каким был, т. е. бессмертным; если же он не соблюдет, то сделается смертным, обратившись в землю, от которой началось его творение. Заповедь была следующая: «От всякого дерева, которое в раю, ты можешь есть по желанию, только от дерева, от которого познание добра и зла, вы не можете есть, ибо в тот день, в который вы вкусите, смертию умрете» (Быт 2.16—17).    

Этой заповеди человек не исполнил, но не повиновался Богу, обольщенный ангелом, который, завидуя людям ради многих даров, какие Бог дал им, и с враждою взирая на это, как себя самого погубил, так и человека сделал греховным, убедив его не повиноваться заповеди Божией. Таким образом, сделавшись первоначально в своем коварстве главою и вождем греха, ангел сам некогда был поражен, после того как погрешил против Бога, а потом он и человека привел к потере рая. И так как он, обольщенный достоинством своей природы, возмутился и отделился от Бога, он назван на еврейском языке сатаною, т. е. противником; но он назван также и клеветником. Бог проклял змея, который носил в себе противника, каковое проклятие простерлось как на самое животное, так и на гнездившагося в нем сокрытого ангела, сатану. Человека же Он удалил от Своего лица, преградив потом ему путь, ведущий в рай. Ибо рай не принимает грешников. «Не став еще людьми, хотели стать богами»...

Ириней Лионский Источник: Ново-открытое произведение Св. Иринея Лионского "Доказательство апостольской проповеди". Перевод Н. Сагарды. С.-Петербург: Типография М. Меркушева, 1907.

http://azbyka.ru/otechnik/Irinej_Lionskij/soteriologija-svjatogo-irineja-lionskogo/

Митрополит Иларион (Алфеев)

 

 «Змей был хитрее всех зверей полевых, которых создал Господь Бог» (Быт.3:1): так начинается библейское повествование о грехопадении первых людей. В образе змея здесь представлен диавол, искуситель и враг рода человеческого. Он прельстил человека надеждой на обожение, пообещав им, что, если они вкусят запретный плод, они станут «как боги». Человек не распознал обмана, потому что стремление к обожению было вложено в него Творцом. Но обожение невозможно без Бога, и признаком величайшей гордости является стремление сделаться равным Богу вопреки Ему.

Библейский рассказ о грехопадении помогает нам понять всю трагическую историю человечества и его нынешнее состояние, так как показывает, кем мы были и во что превратились. Он открывает нам, что зло вошло в мир не по воле Бога, но по вине человека, который предпочел диавольский обман Божественной заповеди. Из поколения в поколение человечество повторяет ошибку Адама, прельщаясь ложными ценностями и забывая истинные: веру в Бога и верность Ему.

В чем заключался грех первого человека? Большинство древне-церковных писателей утверждает, что Адам пал из- за гордости. Гордость - это стена между человеком и Богом. Корнем гордости является эгоцентризм, обращенность на себя, самолюбие, самовожделение. До грехопадения единственным объектом любви человека был Бог, но вот появилась ценность вне Бога - дерево показалось «хорошо для пищи, приятно для глаз и вожделенно» (Быт.3:6) - и вся иерархия ценностей рушится: на первом месте оказывается мое «я», на втором - предмет моего вожделения. Для Бога места не остается: Он забыт, изгнан из моей жизни.

Запретный плод не прибавил человеку счастья; напротив, человек вдруг ощутил свою наготу: ему стало стыдно, и он пытается скрыться от Бога. Ощущение собственной наготы означает лишение той Божественной покрывающей светоносной одежды, которая защищала человека от «познания зла». Жгучее чувство стыда за собственный срам - вот первое ощущение человека после того, как он совершил грех. Второе - желание скрыться от Бога, показывающее, что он утратил понятие о вездеприсутствии Божьем и ищет какое-нибудь место, где нет Бога.

Но это еще не было окончательным разрывом с Богом. Падение еще не есть отпадение: человек мог покаяться и этим возвратить себе прежнее достоинство. Бог выходит «на поиск» падшего человека: Он ходит между деревьями рая и как бы ищет его, спрашивая «где ты?» (Быт.3:9). В этом смиренном хождении Бога по раю мы прозреваем смирение Христа, открывающееся нам в Новом Завете, смирение, с которым Бог выходит искать заблудившуюся овцу. Ему нет необходимости ходить, искать и спрашивать «где ты?», потому что Он может воззвать с неба громовым голосом или потрясти основания земли, но Он все еще не хочет быть Судьей Адама, Он все еще хочет быть с ним на равных и надеется на его покаяние. Но вместо покаяния Адам произносит слова самооправдания, обвиняя во всем жену: «...Жена, которую Ты мне дал, она дала мне от дерева, и я ел» (Быт.3:12). Ты дал жену, Ты и виноват... А жена во всем обвиняет змея.

Последствия грехопадения для первого человека были катастрофическими. Он не только лишился блаженства и сладости рая - изменилась и исказилась вся природа человека. Согрешив, он отпал от естественного состояния и впал в противоестественное. Были повреждены все части его духовно-телесного состава: дух, вместо того чтобы стремиться к Богу, стал душевным, страстным; душа попала во власть телесных инстинктов; тело в свою очередь утратило первоначальную легкость и превратилось в тяжелую греховную плоть. В жизнь человека вошли болезни, страдания и скорби. Он стал смертным, так как потерял возможность вкушать от древа жизни.

Не только сам человек, но и весь окружающий его мир изменился в результате грехопадения. Изначальная гармония между природой и человеком нарушена - теперь стихии могут быть враждебны ему, бури, землетрясения, наводнения могут погубить его. Земля уже не будет произращать все сама собой: ее надо возделывать «в поте лица», а она принесет «терния и колючки». Звери тоже становятся врагами человека: змей будет «жалить его в пяту» и другие хищники нападать на него (Быт.З:14-19). Вся тварь подчиняется «рабству тления», и теперь она вместе с человеком будет «ждать освобождения» от этого рабства, потому что покорилась суете не добровольно, но по вине человека (Рим.8:19-21).

 

Митрополит Иларион (Алфеев). Во что верят православные христиане. Никея, Москва, 2014

Протоиерей  Олег Давыденков

 

Сущность грехопадения

   Грехопадение есть преслушание, нарушение запрещающей заповеди (Рим. 5:19). В связи с этим событием и его последствиями возникает вопрос о соответствии тяжести преступления прародителей и строгости последовавшего за ним наказания.
    Эта заповедь — запрет вкушения от древа познания добра и зла — по сути является заповедью поста, воздержания. При этом в христианском понимании  пост никогда не являлся самоцелью, пост есть приуготовление. Адаму пост был дан как необходимое испытание его свободной воли, как «закон для упражнения свободы» чтобы добродетель человека являлась не просто природным свойством, но была обусловлена его суверенным личностным выбором. Таким образом, этот пост являлся не самоцелью, а средством, с помощью которого человек должен был подняться на более высокую ступень совершенства. Но пост, установленнный Богом не мог быть нарушен человеком самовольно.

За грехом прародителей, внешне открывающимся как простое непослушание, скрывается страшный грех, который можно определить как нежелание нести свой крест. Бог не только указал человеку цель жизни — совершенство, но и предложил средство для ее достижения. Человеку был предложен труд — физический (возделывать и хранить рай — Быт.2:15) и интеллектуальный (наречение имен животных — Быт 2:19-20), а также труд постнический, аскетический. Но человек добровольно отверг предложенный ему Богом путь и выбрал более легкий путь, предложенный змием, — вкусите... и вы будете, как боги (Быт.3:5) — путь, который в дальнейшем получил наименование магии. Сущность этого пути заключается в стремлении приобрести знание, власть, силы и способности незаконным образом, не затрачивая для этого никакого труда, прежде всего нравственного.
Начало гордости — удаление человека от Господа и отступление сердца его от Творца его; ибо начало греха — гордость... (Сир.10:14-15).   

В сущности, гордость есть стремление, сознательное или бессознательное, стать богом помимо Бога.
   Следует отметить, что Бог предоставляет первым людям возможность покаяться и получить прощение, но гордость, уже всецело охватившая их, толкает их на путь самооправдания. Адам перелагает вину на жену, тем самым косвенно обвиняя Бога: жена, которую Ты мне дал (Быт.3612), а Ева, в свою очередь, ссылается на змия. Отвергнув возможность покаяния, человек сделал невозможным для себя дальнейшее общение с Богом.

 

Последствия грехопадения

  В грехопадении человек как свободная личность совершил противоестественный выбор и тем самым навязал своей природе, а в силу своего центрального положения в мироздании, и всему материальному космосу противоестественный способ существования. Грехом в изначально совершенный мир был внесен внутренний разлад.
    Произошедшие вследствие падения изменения состояния природы человека и внешних условий его жизни не следует понимать как месть Бога за нарушение Его воли —грех саморазрушителен..

 

  До грехопадения отношение человека к Богу было отношением всецелого и радостного послушания. Человек находился в непосредственном общении с Богом. Божественная благодать, укорененная в природе человека в самом акте его сотворения, открывала ему путь дальнейшего обожения. И душа и тело человека были «пропитаны» благодатью.
  После грехопадения происходит отчуждение человека от Бога как Источника жизни. Своим греховным самоутверждением человек «вытеснил» из себя Бога. В «Пространном катихизисе» говорится, что, согрешив, человек отделил себя от Бога и Его благодати, сделался чуждым Божественной жизни. В результате благодатная связь с Богом разрывается, человек выпадает из состояния изначального единства со своим Творцом. Если до грехопадения человек ощущал дыхание Божие в своем сердце, то теперь Бог начинает восприниматься человеком как внешний объект, приближение которого вызывает в нем не чувство любви и радости, но страх (Быт.3:10). Само присутствие Божие становится для человека невыносимым, отныне человек уже не может увидеть Бога и не умереть, не может общаться с Ним лицом к лицу (Исх.33:20

 

   До грехопадения между душой и телом в человеке имело место отношение строгого соподчинения. Душа была устремлена к Богу, а тело было послушным орудием души. Весь материальный мир, являясь как бы продолжением человеческой телесности, подчинялся своему владыке — человеку. Грех опрокинул эту изначальную иерархию. Душа, разорвав свою связь с Богом, попадает в зависимость от тела, отсюда возникает ложная духовность, и здесь же — источник страстей. Тело, в свою очередь, оказывается в зависимости от внешнего мира, порабощается вещественным началам мира сего. В отношения между составляющими человеческой природы вносится разлад: Ибо плоть желает противного духу, а дух — противного плоти: они друг другу противятся... (Гал.5:17). Свв. отцы полагали, что вследствие грехопадения изменилась и сама человеческая телесность. Так, согласно свят. Григорию Богослову, удаляемый от древа жизни и Бога человек «облекается в кожаные ризы (может быть, в грубейшую, смертную и противоборствующую плоть)...»
    Будучи тварным, человеческое естество не является самодостаточным, оно неспособно к автономному существованию. Без благодатной помощи ресурс человеческой природы начинает истощаться, и тем самым наше естество становится тленным. Согласно свят. Афанасию Александрийскому, прародители, согрешив, «растлились, и... преступление заповеди возвратило их в естественное состояние, чтобы, как сотворены были из ничего, так и в самом бытии, со временем, по всей справедливости потерпели тление»


   Физические следствия грехопадения носят общее наименование тления (греч. φθορά, лат. corruptio).
   Свв. отцы использовали слово «тление» в двух значениях
1. Тление (φθορά) означает подверженность естества страдательным состояниям (болезни, скорби, усталость от труда, физическая боль и т. д.). Так, после грехопадения в жизнь человека вторгаются телесные и душевные болезни, труд теряет творческую радость. Родовая жизнь, поражаемая различными страстями, искажается. Рождение детей становится для женщины мучительным и сопряженным с опасностью для здоровья и даже для жизни (см.: Быт.3:16).

2. Тление (истление) (διαφθορά) означает разрушение, распадение целого на составляющие элементы. Итогом этого процесса распада, происходящего в человеке, является смерть, самое главное и самое страшное следствие грехопадения.

    Следует иметь в виду, что и во втором значении понятие тления может относиться не только к телу человека, но в определенной степени и к душе, хотя последняя и не имеет элементарного состава. Тление души выражается в дезинтеграции присущих ей естественных сил — разума, воли и чувства. Человеческий разум омрачается, что, например, находит свое выражение в неспособности различения добра и зла. Ослабевают и познавательные возможности ума, особенно в части, касающейся познания предметов духовного порядка. Сердце оскверняется дотоле неизвестными греховными чувствами, а воля увлекается противоестественными желаниями.

Попущение смерти есть проявление попечения Божия о человеке, ибо грех обладает свойством накапливаться, и если бы смерть не полагала предела земному существованию человека, то он, совершенствуясь во зле, в конечном счете уподобился бы демонам. Попущение смерти и изгнание человека из рая, делающее недоступным для него древо жизни, необходимы для того, чтобы не увековечить человека в состоянии духовно-нравственного ничтожества. Именно неотвратимость смерти открывает для человека путь покаяния.

 

От греха Адама произошла двоякая смерть: «телесная, когда тело лишается души, которая оживляла его, и духовная, когда душа лишается благодати Божией, которая оживляла ее высшею духовною жизнию... Тело, когда умирает, теряет чувство и разрушается; а душа, когда умирает грехом, лишается духовного света, радости и блаженства, но не разрушается и не уничтожается, а остается в состоянии мрака, скорби и страдания».

В состоянии отделенности человека от Бога происходит нарушение иерархической соподчиненности уровней человеческой природы. В результате вся гармония духовной жизни в человеке расстроилась, так как она держалась только единением духа с Богом...

Это расстройство и извращение сил и способностей выражается в том, что человек оказывается влеком противоестественными, т. е. греховными, желаниями. На языке отцов-аскетов такое состояние естества именуется страстностью. Эта страстность, так же как и ее конкретные проявления, так называемые страсти, — чревоугодие, блуд, сребролюбие, тщеславие, ненависть, зависть, уныние и др., — носит противоестественный и однозначно греховный характер.

Греховная страстность и физическое тление — эти орудия воздействия на человека демонических сил — в каждом индивидууме человеческого рода «давят» на личное произволение и растлевают его, создавая фактически непреодолимую предрасположенность ко греху. Греховная страстность и связанная с ней удобопреклонность человеческой воли ко греху представляют собой моральное следствие грехопадения.
    Однако необходимо иметь в виду, что тление и страстность, создавая благоприятные условия для совершения грехов личных, не являются их непосредственной причиной. В личных грехах всегда участвует свобода человека, которая не истребляется в нас полностью грехопадением, и потому и после грехопадения мы не освобождаемся от ответственности за личные грехи. И в падшем состоянии человек сохраняет способность желать добра и ненавидеть зло (см.: Рим.5:17). Бог вменяет в обязанность человеку бороться с греховными наклонностями падшей природы: грех... влечет тебя к себе, но ты господствуй над ним (Быт.4:7).

 

По замыслу Творца, человек изначально представлял собой множество лиц, существующих в единстве природы (см.: Быт.1:27).   

До грехопадения Адам и Ева были как бы проницаемы друг для друга, составляя единое целое, жизнь одного являлась в то же время и жизнью другого. Грех рассекает это внутреннее единство человеческой природы. После падения каждая личность замыкается в самой себе, как бы в некоей скорлупе, удерживая за собой осколок, фрагмент некогда общей природы, а других начинает воспринимать как нечто внешнее по отношению к себе. «В результате природа дробится на множество индивидов, каждый из которых живет лишь для себя, — индивидов, вероломных по отношению друг к другу и оспаривающих друг у друга право на жизнь».

В силу особого, центрального положения человека в мире, грехопадение оказалось не только его «частным делом», но явилось поистине космической катастрофой. Свв. отцы учат, что человек является личностным возглавителем твари, проводником Божественных действий на всю тварь, его духовно-нравственным состоянием определяется состояние всего мира. Только через человека материальный космос способен воспринимать и усваивать Божественную благодать.   

Поэтому в лице человека пал и лишился благодати весь тварный космос. Потеряв доступ к Божественной благодати, вся тварь совокупно стенает и мучится доныне (Рим.8:22).
   Человек был введен Богом в мир как владыка твари (см.: Быт.1:28). В результате грехопадения человек утрачивает свою власть над миром, который выходит из повиновения своему господину и начинает «мстить» ему за причиненные страдания. Так, земля отказывается кормить своего хозяина, произращая терния и волчцы (Быт.3:18).

В самом общем смысле под грехом понимается всякое как свободное и сознательное, так и несвободное и бессознательное — действие, слово, помышление или сердечное расположение свободно-разумного тварного существа, представляющее собой нарушение установленного Богом нравственного закона.   

Грех не является ни природой, ни природным свойством и «сам по себе не существует, поелику он не сотворен Богом». Иными словами, грех представляет собой не особую природу или природную силу, а порчу человеческой природы, искажение способа ее существования, уклонение ее от того состояния, в которое поставил ее Творец, в состояние противоположное. Грех коренится в свободной воле разумных существ, злоупотребляющих богодарованной свободой.

   Всеобщая греховность людей обусловлена единством человеческой природы. Библия в выражениях, не оставляющих никакого сомнения, утверждает родовой характер греха. После грехопадения люди рождают детей по подобию своему и по образу своему (Быт.5:3) и каждый человек приходит в мир несвободным от греха: Кто родится чистым от нечистого? Ни один... Что такое человек, чтоб быть ему чистым, и чтобы рожденному женщиною быть праведным? (Иов.14:4, 15:14 О, что сделал ты, Адам? Когда ты согрешил, то совершилось падение не тебя только одного, но и нас, которые от тебя происходим (3Езд.7:48).    

Обобщая сказанное свв. отцами по рассматриваемой проблеме, можно предположить, что по крайней мере многие из них под первородным грехом в узком смысле слова понимали аспект наследственного греховного состояния, связанный с порабощенностью человека диаволом. После отпадения человека от Бога образуется оскверняющий человека синергизм диавольской и человеческой воли, в результате человек попадает в рабство к лукавому. В таинстве крещения этот противоестественный союз разрушается для заключения нового спасительного союза со Христом.

протоиерей Олег ДавыденковДогматическое богословие.  М. изд. ПСТГУ. 2013.

Профессор В.Н.Лосский

Мир был сотворен Божественной волей. Он — иноприроден Богу. Он существует вне Бога «не по месту, но по природе» (святой Иоанн Дамаскин). Эти простые ут­верждения веры подводят нас к тайне столь же бездон­ной, как и тайна бытия Божественного — это тайна бы­тия тварного, реальность бытия внешнего по отноше­нию к Божественному вездесущию, свободного по от­ношению к Божественному всемогуществу, совершенно нового по своему внутреннему содержанию перед лицом троичной полноты, одним словом, это реальность иного, чем Бог, неуничтожимое онтологическое сгущение дру­гого.

Одно только христианство, или, точнее, иудео-хри­стианская традиция, обладает абсолютным понятием тварного. Творение «из ничего» (ex nihilo) есть догмат веры. Эта вера нашла первое свое выражение в Библии, во Второй книге Маккавеев, где мать, увещевая сына идти на мученичество, говорит: «Посмотри на небо и землю, и, видя все, что на них, познай, что все сотворил Бог из ничего» (2 Мак. 7, 28)

Итак, творение — это свободный акт, дарственный акт Бога. Для Божественного существа оно не обуслов­лено никакой «внутренней необходимостью». Даже те нравственные мотивы, которыми иногда пытаются обос­новать творение, лишены смысла и безвкусны. Бог- Троица есть полнота любви. Чтобы изливать Свою лю­бовь, Он не нуждается в «другом», потому что другой — уже в Нем, во взаимопроникновении Ипостасей. Бог потому Творец, что пожелал им быть. Имя «Творец» вторично по отношепию к трем именам Троицы. Бог — превечно Троица, но не превечно Творец, как мыслил Его Ориген, плененный циклическими представлениями античного мира, чем и ставил Его в зависимость от тварного. Если нас как-то смущает идея творения как акта совершенно свободного, причина этого лишь в том, что наша искаженная грехом мысль отождествляет сво­боду с произволом, и тогда Бог действительно представ­ляется нам каким-то одержимым фантазиями тираном. Но если для нас свобода, не связанная с законами тварного мира (внутри которого пребываем), есть разруша­ющий бытие злой произвол, то для Бога, трансцендент­ного творению, свобода бесконечно добра — она вызывает к жизни бытие. Действительно, в творении мы видим порядок, целеустремленность, любовь — все про­тивоположное произволу. В творении действительно про­являются те «качества» Бога, которые не имеют ничего общего с нашей беспорядочной псевдосвободой. Само бытие Бога отражается в твари и зовет ее к соучастию в Его Божестве. И для тех, кто пребывает в тварном мире, этот зов Божий и возможность на него отвечать явля­ются единственным оправданием творения.

Творение «из ничего» есть акт Божественной воли. Поэтому святой Иоанн Дамаскин и противопоставляет его рождению Сына. «Поскольку рождение,— говорит он,— есть действие природное и исходит из самой сущ­ности Бога, оно должно быть безначальным и превечным, иначе рождение вызывало бы изменение, был бы Бог «до» и Бог «после» рождения. Бог умножался бы. Что же до творения, то оно есть дело Божественной воли и потому Богу не совечно. Ибо невозможно, что­бы вызванное из небытия к бытию было бы совечно Тому, что Одно безначально и вечно. Сотворение мира не есть необходимость. Бог мог бы и не творить его. Но необязательное для Самого троичного бытия, оно обязы­вает творение существовать и существовать навсегда; будучи условной для Бога, тварь сама для себя «безус­ловна», ибо Бог свободно соделывает творение тем, чем оно должно быть.

Так перед нами раскрывается положительный смысл Божественного дара. Если употребить аналогию (но в этой аналогии кроется весь смысл творения), этот дар подобен щедрости поэта. «Поэт неба и земли»,— можем мы сказать о Боге, если дословно переведем с греческого текст Символа веры. Так можем мы проникнуть в тай­ну тварного бытия: творить — это не значит отражаться в зеркале, даже если зеркало есть первичная материя; это также и не значит напрасно раздробляться, чтобы затем все снова в Себе собрать; творить — значит вызы­вать новое; творение, если можно так выразиться,— это риск нового. Когда Бог вызывает не из Самого Себя но­вый «сюжет», сюжет свободный — это апогей его твор­ческого действия; Божественная свобода свершается в сотворении этого высочайшего риска — в сотворении другой свободы.

 «Новое» твари ничего не добавляет к бытию Божию. В наших понятиях мы оперируем противопоставления­ми, в соответствии с «вещными» принципами воображе­ния, но нельзя произвести сложения Бога и вселенной. Здесь мы должны мыслить аналогиями, одновременно подчеркивая соотношение и различие: ибо тварь суще­ствует лишь в Боге, в той творческой воле, которая именно и соделывает ее отличной от Бога, то есть тва­рью. «Тварные существа поставлены на творческом сло­ве Божием, как на алмазном мосту, под бездной Боже­ственной бесконечности, над бездной собственного сво­его небытия» (Филарет Московский).

Елена Черкасова.

103 псалом. Сотворение мира.

…Шестоднев геоцентрически повеству­ет о том, как развертывалось сотворение мира; эти шесть дней — символы дней нашей недели — скорее иерархи­ческие, чем хронологические. Отделяя друг от друга созданные одновременно в первый день элементы, они определяют концентрические круги бытия, в центре ко­торых стоит человек, как их потенциальное завершение.

…на шестой день, после сотворения животных, когда Бог говорит: «Сотворим че­ловека по образу Нашему и по подобию Нашему», ка­жется, что Он останавливается, и что Лица Пресвятой Троицы совещаются.

Появляющееся здесь множествен­ное число указывает на то, что Бог не есть одиночество, что сотворение мира не обусловлено ни необходимостью, ни произволом: оно — свободный и обдуманный акт. Но почему для сотворения человека вместо простого пове­ления земле — как было для животных — потребовался этот Совет Трех? Потому что для человека — существа личного — требуется утверждение личного Бога, обра­зом Которого он будет становиться. Веления Бога вы­зывают к бытию различные части тварного мира. Но че­ловек — не часть, потому что личность содержит в себе все: как свободная полнота он рождается от «размыш­ления» Бога, как Свободной Полноты.

«И сотворил Бог человека по образу Своему, по об­разу Божию сотворил его; мужчину и женщину сотво­рил их». Так раскрывается тайна единственного и мно­жественного числа в Боге: как в Боге личное начало требует, чтобы единая природа выражалась в различии Лиц, так и в созданном по образу Божию человеке. Че­ловеческая природа не может быть обладанием монады, она требует не одиночества, а общения. Это — благое различение любви.

Личное существо способно любить кого-то больше собственной своей природы, больше собственной своей жизни. Таким образом, личность, этот образ Божий в человеке, есть свобода человека по отношению к своей природе. Святой Григорий Нисский учит, что личность есть избавление от законов необходимости, неподвласт­ность господству природы, возможность свободно себя определять. Человек в большинстве случаев действует по естественным импульсам; он обусловлен своим тем­пераментом, своим характером, своей наследственностью, космической или социально-психической средой, даже собственной своей «историчностью». Но истин­ность человека пребывает вне всякой обусловленности, а его достоинство — в возможности освободиться от своей природы: не для того, чтобы ее уничтожить или предоставить самой себе подобно античному или восточ­ному мудрецу, а для того, чтобы преобразить ее в Боге.

 

Цель свободы, как объясняет святой Григорий Бого­слов, в том, чтобы добро действительно принадлежало тому, кто его избирает. Бог не хочет оставаться собст­венником созданного им добра. Он ждет от человека большего, чем чисто природной слепой причастности. Он хочет, чтобы человек сознательно воспринял свою при­роду, чтобы он владел ею — как добром — свободно, что­бы он с благодарностью принимал жизнь и вселенную как дары Божественной любви.

Елена Черкасова. Адам и Ева.

Личные существа — это апогей творения, потому что они могут по своему свободному выбору и по благодати стать Богом. Сотворяя личность, Божественное всемо­гущество осуществляет некое радикальное «вторжение», нечто абсолютно новое: Бог создает существа, которые, как и Он — вспомним здесь о Божественном Совете кни­ги Бытия — могут решать и выбирать. Но эти существа могут принимать решения, направленные и против Бога. Не есть ли это для Бога риск уничтожить Свое создание? Мы должны ответить, что риск этот парадок­сальным образом вписывается во всемогущество Божие. Творя «новое», Бог действительно вызывает к жизни «другого»: личное существо, способное отказаться от Того, Кто его создал. Вершина Божественного всемогу­щества таит в себе как бы бессилие Бога, некий Божест­венный риск. Личность есть высочайшее творение Бо­жие именно потому, что Бог вкладывает в нее способ­ность любви — следовательно, и отказа. Бог подвергает риску вечной гибели совершеннейшее Свое творение именно для того, чтобы оно стало совершеннейшим. Па­радокс этот неустраним: в самом своем величии — в спо­собности стать Богом — человек способен к падению; но без этой способности пасть нет и величия. Поэтому, как утверждают отцы, человек должен пройти через испы­тание,  чтобы обрести сознание своей свободы, сознание той свободной любви, которой ждет от него Бог.

 «Бог сотворил человека животным, получившим по­веление стать Богом»,— вот строгое слово Василия Beликого, на которое ссылается святой Григорий Богослов. Чтобы исполнить это повеление, надо быть в состоянии от него отказаться. Бог становится бессильным перед человеческой свободой, Он не может ее насиловать, по­тому что она исходит от Его всемогущества. Человек был сотворен одной волей Божией, но ею одной он не может быть обожен. Одна воля в творении, но две — в обожении. Одна воля для создания образа, но две — для того, чтобы образ стал подобием. Любовь Бога к челове­ку так велика, что она не может принуждать, ибо нет любви без уважения. Божественная воля будет всегда покоряться блужданиям, уклонениям, даже бунтам воли человеческой, чтобы привести ее к свободному сог­ласию. Таков Божественный Промысл, и классический образ педагога покажется весьма слабым каждому, кто почувствовал в Боге просящего подаяния любви нищего, ждущего у дверей души и никогда не дерзающего их взломать.

 

Святой Максим Исповедник с несравненной силой и полнотой обрисовал миссию, возложенную на человека. Последовательным «разделениям», из которых состояло творение, соответствуют в его описании «соединения», или синтезы, совершаемые человеком благодаря «си­нергии» свободы и благодати.

Основное разделение, в котором коренится вся ре­альность тварного бытия, это противопоставление Бога совокупности тварного мира, разделение на тварное и нетварное.

Затем тварная природа разделяется на небесную и земную, на умозрительное и чувственное. В мире чув­ственном небо отделяется от земли. На ее поверхности выделен рай. Наконец, обитающий в раю человек раз­деляется на два пола: мужской и женский.

Адам должен был превзойти эти разделения созна­тельным деланием, соединить в себе всю совокупность тварного космоса и вместе с ним достигнуть обожения. Прежде всего, он должен был чистой жизнью, союзом более абсолютным, нежели внешнее соединение полов, преодолеть их разделение в таком целомудрии, которое стало бы целостностью. На втором этапе он должен был любовью к Богу, от всего его отрешающей и в то же вре­мя всеобъемлющей, соединить р космосом: нося рай всегда в себе всю землю. В-третьих, его дух и само его тело восторжествовали  бы над пространством, соединив всю совокупность чувственного мира: землю с небесной ее твердью.

 На следующем этапе он должен был проникнуть в небесный космос, жить жизнью ангелов, усвоить их разумение и соединить в себе мир умозрительный с чувственным. И наконец, космический Адам  безвозвратно отдав всего себя Богу, передал бы Ему все Его творение и получил бы от Него  во взаимности любви  - по благодати — все, чем Бог обладает по природе; так в преодолении первичного разделения на тварное  и нетварное совершилось бы обожение человека и через него — всего космоса.

 

 

Можно ли сказать что Адам в своем райском состоя­нии был истинно бессмертен? «Бог не создавал смер­ти»,— говорит книга Премудрости. В древнем богосло­вии, например, в понимании святого Иринея, Адам не был ни необходимо смертным, ни необходимо бессмерт­ным; его восприимчивая, богатая возможностями при­рода могла непрестанно питаться благодатью и настоль­ко преображаться ею, чтобы оказаться в состоянии пре­одолеть все опасности старости и смерти. Возможности смертности существовали, но существовали для того, чтобы человек мог сделать их невозможными. Таково было испытание свободы Адама.

Итак, древо жизни, растущее посреди рая, и его пло­ды бессмертия давали некую возможность: такова в на­шей христианской церковной действительности Евха­ристия, которая духовно и телесно нас врачует, пита­ет и укрепляет. Надо питаться Богом, чтобы в свободе достигнуть обожения. И именно этого личного усилия не сумел совершить Адам.

В чем же смысл Божественного запрета? Он ставит двоякую проблему: проблему познания добра и зла и проблему запрета как такового.

Ни знание вообще, ни познание добра и зла в част­ности сами по себе не являются злом. Но само это раз­личение предполагает более низкий экзистенциальный уровень, состояние грехопадения. В нашем состоянии греховности нам, конечно, необходимо распознавать доб­ро и зло, чтобы творить первое и избегать второго. Но Адаму в раю знание это не было полезно. Само сущест­вование зла предполагает сознательное удаление от Бога, отказ от Бога. Пока Адам пребывал в единении с Богом и исполнял Его волю, пока питался Его при­сутствием, такое различение было неполезным.

Вот почему Божественный запрет относится не столько к познанию добра и зла (поскольку зла не существовало, или оно существовало только как риск — нарушения запрета Адамом), сколько к добровольному испытанию, предназначенному для того, чтобы сделать свободу первого человека сознательной. Адам должен был выйти из детской бессознательности, согласившись по любви на послушание Богу.

 

Человек согрешил свободно. В чем же состоял пер­вородный грех? Святые отцы различают несколько мо­ментов в этом самоопределении свободной воли, разоб­щившей человека с Богом. Момент нравственный, а зна­чит — и личный, заключался, по мнению всех отцов, в непослушании, в нарушении Божественного порядка. Если бы человек принял заповедь в духе сыновней люб­ви, он ответил бы на Божественное повеление полным самоотречением; он добровольно отказался бы не толь­ко от запретных плодов, но и от всякого внешнего пред­мета, чтобы жить только Богом, чтобы устремляться только к единению с Ним. Божественная заповедь ука­зывала воле человеческой путь, по которому ей надле­жало следовать, чтобы достичь обожения — путь отре­шения от всего, что не есть Бог. Воля человеческая из­брала путь противоположный; отделившись от Бога, она подчинилась власти диавола. Святой Григорий Нис­ский и святой Максим Исповедник обращают особое внимание на физическую сторону греха: вместо того, чтобы следовать своей естественной расположенности к Богу, человеческий ум обратился к миру; вместо того, чтобы одухотворять тело, он сам отдался течению жи­вотной и чувственной жизни, подчинился материально­му. Святой Симеон Новый Богослов 206 видит постепен­ное развитие греха в том, что человек, вместо того, что­бы раскаяться, пытался оправдать себя перед Богом; Адам слагает всю ответственность на Еву — «жена, ко­торую Ты мне дал»,—делая таким образом Бога перво­причиною своего падения. Ева обвиняет змия. Отказы­ваясь признать происхождение зла единственно в своей свободной воле, люди отказываются от возможности ос­вободиться от зла, подчиняют свою свободу внешней необходимости. Воля ожесточается и закрывается пе­ред Богом. «Человек остановил в себе приток Божест­венной благодати», говорит митрополит Московский Фи­ларет.

Было ли лишение благодати причиною падения? По­нятие о благодати, надбавляющейся к природе (gratia supererogatoria), чтобы направить ее к Богу, чуждо уче­нию Восточной Церкви. Будучи образом Божиим, чело­веческая личность была преднаправлена к своему Пер­вообразу; ее природа неудержимо устремлялась к Богу по своей воле, которая есть сила духовная и разумная. «Первозданная праведность зиждилась на том, что со­творенный Богом человек мог быть только природой доброй, направленной к добру, то есть к общению с Бо­гом, к стяжанию нетварной благодати. Если эта добрая природа вошла в разногласие со своим Создателем, это могло случиться только в силу ее способности самооп­ределяться изнутри, даю­щей человеку возможность действовать и хотеть не только сообразно его естественным склонностям, но также вопреки своей природе, которую он мог извра­тить, сделать «противуестественной». Падение человеческой природы является непосредственным следствием свободного самоопределения человека, который доб­ровольно захотел повергнуть себя в это состояние. Про­тивоестественное состояние должно было привести к распадению человеческого естества, завершающемуся смертью, как конечной стадией распадения извращен­ной природы, отпавшей от Бога. В этой извращенной природе нет больше места для нетварной благодати; в ней, говорит святой Григорий Нисский, ум, вместо то­го, чтобы отражать Бога, как опрокинутое зеркало принимает в себя образ бесформенной материи 207, и стра­сти потрясают первоначальное иерархическое строение человеческого существа. Лишение благодати — не при­чина, а следствие грехопадения. Человек лишил себя дара общаться с Богом, закрыл путь благодати, кото­рая через него должна была изливаться на всю тварь.

Это «физическое» понятие греха и его последствий не исключает в учении Восточной Церкви другого по­нятия, которое всегда дает себя чувствовать: это — лич­ный, нравственный аспект греха, падение и наказание. Оба аспекта неотделимо связаны друг с другом, ибо че­ловек — не только природа, но и личность, стоящая пе­ред личным Богом, в личном к Нему отношении. Если человеческая природа распадается вследствие греха, ес­ли грех вводит смерть в тварный мир, это не только по­тому, что человеческая свобода породила некое новое состояние (e|ig), новый экзистенциальный модус во зле, но также и потому, что Бог положил предел греху, позволив, чтобы он приводил к смерти, «ибо плата гре­ха — смерть» (Stipendia enim peccati, mors...)

«Мы отпрыски помраченного рода» 208, говорил свя­той Макарий Египетский. Однако ничто в природе, даже и демоны, по сущности своей не является дурным. Но грех, этот паразит природы, укоренившись в воле, становясь своего рода «противоблагодатью», проникает в тварь, живет в ней, превращает ее в пленницу диавола, который сам является пленником своей воли, навсе­гда застывшей во зле. В мире появляется новый полюс, противоположный образу Божию, полюс призрачный сам по себе, но реальный благодаря воле (таков пара­докс: иметь свое бытие в самом небытии, как говорит святой Григорий Нисский). По воле человека зло ста­новится силою, заражающей тварь («проклята земля за тебя», говорится в книге Бытия). Космос, все еще отражающий Божественное великолепие, обретает одно­временно зловещие черты, «тот ночной аспект тварного», о котором говорит русский богослов и философ князь Евгений Трубецкой 209. Грех внедряется туда, где должна была царствовать благодать, и, вместо Божест­венной полноты, в творении Божием разверзается без­дна небытия — врата адовы, распахнувшиеся по свобод­ной воле человека.

Адам не выполнил своего призвания. Он не сумел достичь единения с Богом и обожения тварного мира. То, что он не осуществил в то время, когда пользовался полной свободой, стало для него невозможным с того момента, когда он добровольно поработился внешней силе. Начиная с грехопадения и до дня Пятидесятницы Божественная энергия, нетварная и обожающая благо­дать, становится чуждой человеческой природе и дейст­вует на нее только извне, производя тварные следствия в душе. Орудиями благодати становятся ветхозаветные пророки и праведники. Благодать через них действует, но не усваивается людьми, как их личная сила. Обожение, единение с Богом по благодати становится невоз­можным. Но Божественный план виной человека не уничтожен: призвание первого Адама будет выполнено Христом, вторым Адамом, «Бог станет человеком для того, чтобы человек мог стать богом» 210, по словам свя­тых Иринея Лионского и Афанасия Великого. Однако это дело, совершенное воплотившимся Словом, явится перед падшим человечеством в своем наиболее непосред­ственном аспекте делом спасения, делом искупления порабощенного мира от греха и смерти. Увлеченные об­разом «felix culpa» (счастливой вины), мы часто забы­ваем, что, разрушая господство греха, Спаситель откры­вал нам новый путь к обожению, к конечной цели чело­века. Дело Христа влечет за собой дело Духа Святого (Лк. 12, 49).

 

 * * *

В результате грехопадения человек оказался ниже своего призвания. Но Божественный план не изменился. Миссия Адама выполняется Небесным Адамом - Христом; при этом Он не заступает места человека - беспредельная любовь Божия не может заменить собою согласия человеческой свободы,  - но возвращает ему  возможность совершить свое дело, снова открывает ему  путь к обожению, к тому осуществляющемуся через человека высочайшему синтезу Бога  и тварного мира который  является сущностью всей христианской антропологии. Итак, чтобы после грехопадения человек мог становиться Богом, надо было Богу стать человеком.  Надо было Второму Адаму, преодолев все разделение ветхой твари, стать Начальником твари новой. Действительно, Своим рождением от Девы Христос превосходит разде­ление полов и открывает для искупления «эроса» два пути, которые соединились только в одной человеческой личности — Марии, Деве и Матери: это путь христиан­ского брака и путь и путь монашества.  На кресте Христос со­единил всю совокупность земного космоса с раем, ибо после того, как Он дал смерти проникнуть в Себя, что­бы истребить ее соприкосновением со Своим Божеством, даже самое мрачное место на земле становится светозар­ным, нет больше места проклятого. После воскресения сама плоть Христа, преодолев пространственные огра­ничения, соединяет в себе небо и землю в целостности всего чувственного мира. Своим вознесением Христос со­единяет мир небесный и мир земной, ангельские сонмы с человеческим родом единил всю совокупность. Наконец, воссев одесную Отца, вознеся человеческое естество превыше чинов ангельских, Он вводит его как первый плод космического обожения в Самоё Троицу.

В.Н.Лосский Очерк мистического богословия Восточной Церкви. Догматическое   богословие. М. 1991

Архимандрит Рафаил (Карелин)

Библия говорит о двух древах в раю – древе жизни и древе познания добра и зла. Питаясь плодами древа жизни, человек получал бессмертие. Древо познания добра и зла являлось древом, через которое должно было определиться отношение Адама к Богу: или гармония человеческой воли с Божественной через послушание, или отпадение человека от Бога через непослушание.

Древо жизни и было древом Богообщения. Ибо истинная жизнь людей заключалась в общении с Богом, являлась непрерывным преодолением тварной ограниченности через приобщение к жизни абсолютной и Божественной.

Богообщение давало истинное Боговидение, но для созерцания нужен был беспрерывный путь духовного совершенствования. Адам же был сотворен чистым, невинным, но – несовершенным, ему предстоял путь духовного восхождения. Однако он, по мысли Григория Богослова, дерзко пожелал взойти на степень созерцания, как бы силой похитить тайны Боговидения для того, чтобы стать богом, богом без Бога, свободным властителем своего бытия без Того, Кто дал ему это бытие.

Библейское повествование о нарушении Адамом воли Божией является повествованием о повторении греха сатаны. Сатана, залюбовавшись своей тварной, ангельской красотой, решил, что он – как Бог, что он равен Богу. Адаму райское древо представлялось неким талисманом, насильственно овладев которым, он хотел стать сразу же, тотчас же властителем всего мира и своего собственного бытия. Поэтому грех Адама также был грехом не человеческой слабости, а грехом богоборчества. В Библии написано, что в грехе Адама принимал участие «змей» (Люцифер). Змей – это бескрылый ангел; крылья ангельские – устремление Ангела к Богу. Этот Ангел ниспал в глубину вещественности и духовной тьмы. Он пресмыкается в веществе, пресмыкается по земле, находится под ногами, ниже других существ. Падший ангел ведет беседу с Евой и употребляет не прямую ложь, а ложь самую страшную – полуправду. Он лжет, извращая повеление Божие. Он говорит: Подлинно ли сказал Бог: не ешьте ни от какого дерева в раю? (Быт. 3, 1) и тем как бы расширяет объем запрещения Бога для того, чтобы представить Его перед людьми суровым Существом, Которое не хочет совершенствования человека.

Ева вступает в разговор со змеем, говорит, что Бог запретил вкушать лишь от одного древа. Но семя недоверия к Богу уже посеяно в ее душе. Грех Евы в том, что она продолжает беседовать с темным духом, хотя знает его богоборческую сущность. У некоторых из древних мистиков, например у Филона, есть нравственное объяснение обольщения Евы и Адама. Не отрицая буквального смысла, он говорит так (образно, фигурально): «Ева – это чувства, Адам – это разум». Чувство обольстило разум. И потому в самих себе мы беспрерывно видим падение Адама. Видим, как наши чувства и страсти обманывают и пленяют наш ум, ввергают нас во тьму отчаяния и богоотступничества. Написано, что после нарушения Божественной заповеди открылись глаза у них обоих, и узнали они… (Быт. 3, 7). Что же? Узнали, что они наги, что они без одеяния. Что это такое? Как надо понимать эти слова?

Святитель Иоанн Златоуст объясняет, что прежде люди не были наги в нашем смысле, они были одеты, но одеты не вещественной одеждой, а благодатью. От них исходили лучи света, которые являлись самым дивным и прекрасным одеянием. Он говорит, что нельзя сказать, будто солнце голое, солнце нагое. Солнце одето нимбом своих лучей. Так люди, имея в себе благодать Духа Святаго, были окружены ею не только невидимо, но и видимо. Их тела светились, подобно солнцу. И вот этот свет погас, и увидел Адам наготу свою и своей жены. Кроме того, во время грехопадения произошло извращение всех сил человеческой души.

После грехопадения произошел распад, отдаление сил духа от сил души, сил души от тела. В то же время – распад сил в самом духе и в самой душе. Прежде всего в Адаме погасла любовь к Богу. Бог перестал быть для Адама содержанием, целью и внутренним фактом его жизни. Бог стал мыслиться как внешняя сила, к тому же, сила грозная, карающая, неумолимая. И поэтому Адам хочет скрыться в кусты, думает бежать от Бога. В этом видно и помрачение его разума. Прежде Адам обладал великой мудростью, в большей степени, чем кто-либо из его потомков. Он называл именами существа, обитающие на земле. Святые Отцы говорили: «назвать имена» – значит знать главные свойства этих существ. Поэтому перед Адамом весь космос был открытой книгой, которую он читал. А после грехопадения ум его настолько извратился и затемнился, что он уже мыслит Бога в физических, материальных категориях, хочет скрыться от Него.

Господь призывает Адама к покаянию, но вместо покаяния он и Ева оправдываются и сваливают вину на падшего ангела и в конечном итоге – на Самого Бога. Поэтому Бог изгоняет их из рая. До грехопадения Адам был в раю, и рай был в Адаме. Рай в Адаме – это Божественная благодать, это соединение его души с Духом Святым. Адам лишился внутреннего рая. В Библии написано: …а от дерева познания добра и зла не ешь от него, ибо в день, в который ты вкусишь от него, смертью умрешь (Быт. 2, 17). Физическая смерть – это разлучение души и тела, а смерть духовная – разлучение души и Бога; поэтому в день преступления Адам духовно умер. Он жил, но в духовном отношении был как труп, как гниющее тело мертвеца.

Почему Господь изгнал Адама из рая? Чтобы наказать его? Но можем ли мы говорить об этом как о наказании, о действиях Божиих – лишь как о законе причины и следствия? Нет. Изгнание Адама из рая было проявлением любви Бога к праотцам. Адам потерял внутренний рай, присутствие Бога не радовало, а мучило его. Если бы Адам находился в раю, то сам рай стал бы для него вечным, неиссякающим мучением, вечным напоминанием о том, что он потерял. Он еще мучительнее чувствовал бы потерю благодати Божией. Здесь – ключ к разрешению одного вопроса: почему Господь допускает существование ада? Почему Господь не простит и не возьмет всех грешников снова в Царство Небесное? Именно потому, что если бы Господь взял человека, внутренне неспособного к Богообщению, в Царство Света и Благодати, то этот человек оказался бы подобен тому, кто находится возле берега реки и не может пить из нее воду. Он мучился бы еще больше, еще страшнее. И поэтому некоторые из богословов говорят о том, что адские муки – это последняя милость Божия грешнику, чтобы он в физических страданиях забылся от самых ужасных, самых страшных – духовных мук.

Согласно библейскому повествованию, Господь взял шкуры животных и сделал для человека одежду.

Святитель Григорий Нисский также видит в этом определенные символы того, что после грехопадения человека изменилась не только его душа, но и само тело, оно стало более грубым, более косным, более вещественным, уплотненным. Иные видят в этом реальность нашей земной жизни, жизни оземленной, страстной, чувственной. Адам, пережив смерть своего сына (первый сын первого человека убил своего брата), воочию увидел, как грех рождает смерть. Адам понял, что в мистическом значении он убил своего сына, что он повинен в страданиях будущего человечества, в тех потоках крови и слез, которые зальют всю землю. Адам начал свое покаяние, которое стало главным содержанием его продолжительной земной жизни. По церковному преданию, вместе с ним молился и возносил его молитвы к Богу Архангел Уриил.

Архимандрит Рафаил (Карелин). Христианство и модернизм. М. 1999