Хотите узнавать о новых публикациях на нашем сайте?

Подпишитесь на нашу рассылку:

Мы в соцсетях: 

Наши друзья:

Контакты:

ул. Верхняя Масловка , вл.1,
Москва, 127287, Россия

тел.: +7 (499) 391-21-30, +7(929) 651-39-73

e-mail: hramrublev@gmail.com

  • Facebook
  • VK
  • Instagram
  • YouTube

ВОПЛОЩЕНИЕ   ИСКУПЛЕНИЕ   СПАСЕНИЕ

«Сын Божий становится Сыном человеческим,

 чтобы сын человеческий стал сыном Божьим».

                                                                          Священномученик      Ириней Лионский (II в.)

 

«Содетель и Зиждитель, само Божие Слово

вочеловечилось, чтобы мы обожились».

                                                                                Святитель Афанасий Великий (IV в.)

Из книги Жизнь и учение св. Григория Богослова. Игумен Иларион (Алфеев).

Св. Григорий Богослов.

Воплощение Слова было путем смиренного снисхождения и истощания Божества, но оно же стало путем восхождения человечества к вершинам обожения. Божественное Слово, совечное и единосущное Отцу, в воплощении осталось тем, чем было, восприняв на Себя то, чем Оно не было - человеческую природу. Сохранив всецелое Божество, Слово приняло на себя всецелое человечество; оставшись единосущным Отцу по Божеству, Сын Божий стал единосущным нам по человечеству; будучи Богом и Владыкой, Христос стал нашим братом. Таким образом, в момент Боговоплощения не произошло никакой перемены в Боге: Его естество осталось тем же, чем было. Перемена произошла в нас, ибо в нашем естестве и в нашей судьбе все изменилось кардинальным образом.

В лице Иисуса Христа божественная и человеческая природы сосуществуют в неслитном и нераздельном единстве. Восточная Церковь на Халкидонском Соборе уточнит христологическую терминологию и откажется от терминов "слияние" (synkrasis) и "смешение" (mixis), а также производных от них глаголов, которые иногда употребляются Григорием, когда речь идет о соединении двух природ.10 Но тот принцип, на котором настаивал Григорий и одним из самых ярких выразителей которого он был - принцип взаимообщения свойств двух природ во Христе (communicatio idiomatum) - будет принят за основу этим Собором. Именно благодаря взаимообщению происходит обожение человеческой природы во Христе, а вместе с ней - обожение всего человеческого естества.  спасительная смерть Христа распространяется на все человечество: во Христе обоживается всецелая природа Адама.

Смысл и цель человеческой жизни для св. Григория — в «обожении», в действительном соединении се Божеством. Это возможно не столько по богообразности «владычественного» в человеке, сколько чрез «человечество Бога». С этой точки зрения точное учение о полноте двух соединяющихся естеств в ипостаси и Лике Богочеловека получает исключительную сотериологическую силу. Григорий следует за Афанасием. Но если св. Афанасий против ариан подчеркивал полноту и равночестность Божества в Богочеловеке, то св. Григорий против Аполлинария в особенности резко говорит о полноте человечества. Что не воспринято, то не уврачевано, не спасено, это основная идея его сотериологии. И в полемике с аполлинаризмом Григорий с большею ясностью и силой раскрывает догмат о «существенном» соединении «двух естеств» в едином Богочеловеческом Лике, — Единое лицо, εν προσωπον.

 Спасение для человека в соединении с Богом. Однако, воплощением Слова еще не завершается спасение. Со всею силою св. Григорий подчеркивает искупительное значение Крестной Смерти. В ней высшее благо и высший дар Божий, — «страдание Бога, Агнец, закланный за наши грехи»... Крест есть Жертва, — «очищение не малой части вселенной и не на малое время, но целого миpa и на веки».

Св. Григорий со всею силою подчеркивает жертвенный характер смерти Спасителя. Он подробно сопоставляет эту жертву с прообразовательными жертвами Ветхого Завета. Крест есть жертвоприношение, и Христос есть истинный Агнец и Жрец, Примиритель и Архиерей. И это — Жертва и выкуп, λυτρον... Христос приемлет на Себя весь грех человеческий и потому страждет, «изображая в Себе нас», «как Глава целого тела»... Это не простое замещение — вместо нас... Св. Григорий со всей резкостью старается выразить величайшую интимность принятия и усвоения Спасителем нашей клятвы и греха и называет его непереводимыми неологизмами: αυτοαμαρτια и т.п. Конечно, воспринятый грех не осквернял Безгрешного. Волею восходя на Крест, Богочеловек возносит на него наш грех и распинаемый сораспинает его на нем... И св. Григорий песнословит «крест и гвозди, которыми я разрешен от греха».

 Однако, по мысли св. Григория, смысл Крестной смерти не выражается до конца в понятиях жертвы и воздаяния. «Остается исследовать вопрос и догмат, многими оставляемый без внимания, но для меня весьма требующий исследования», — говорит он в своем знаменитом Пасхальном Слове. «Кому и для чего пролита сия излиянная за нас кровь — кровь великая и преславная Бога и Архиерея, и Жертвы. Мы были во владении лукавого, проданные под грех и сластолюбием купившие себе повреждение. А если цена искупления дается не иному кому, как содержащему во власти, спрашиваю: кому и по какой причине принесена такая цена. Если лукавому, то как сие оскорбительно! Разбойник получает цену искупления, получает не только от Бога, но Самого Бога, за свое мучительство берет такую безмерную плату, что за нее справедливо было пощадить и нас. А если Отцу, то, во-первых, каким образом? Не у него мы были в плену. А, во-вторых, почему кровь Единородного приятна Отцу, Который не принял и Исаака, приносимого отцем, но заменил жертвоприношение, вместо словесной жертвы дав овна. Не видно ли из сего, что Отец пpиемлет (жертву) не потому, чтобы требовал или имел в ней нужду, но по домостроительству и потому, что человеку нужно было освятиться человечеством Бога, чтобы Он Сам избавил нас, преодолев мучителя силою, и воззвал нас к Себе чрез Сына, посредствующего и все устрояющего в честь Отца, Которому Он оказывается во всем покорным». Может показаться, что св. Григорий не дает прямого ответа на вопрос. В действительности он дает его, правда, кратко: «Да будет прочее почтено молчанием».

Крест есть Победа над сатаною и адом, но не выкуп. Крест есть Жертва благоприятная, но не плата и не выкуп Богу. Крест есть необходимость человеческой природы, не необходимость Божественной Правды... И основание этой домостроительной необходимости — в грехе человека и в некоем вырождении тела — чрез падение Адама плоть отяжелела и стала трупом, а душа «трупоносицей»... Плоть очищается и как бы облегчается чрез Крестное пролитие крови. Крест св. Григорий в одном месте называет Крещением — «кровью и мученичеством». В другом месте св. Григорий говорит о двояком очищении, дарованном Христом: «одно — вечного Духа, и им очистил во мне прежние повреждения, рождаемые от плоти; другое — нашей крови (ибо своею называю ту кровь, которую истощил Христос Бог мой), искупление первородных немощей и избавление мира». Крест есть некое рождение, потому-то Крещение есть причастие Кресту, соумирание и спогребение, возрождение из гроба и чрез гроб... «Ибо мне необходимо претерпеть сие спасительное изменение, чтобы как из приятного произошло скорбное, так из скорбного вновь возникло приятное». На Кресте, по мысли св. Григория, восстанавливается первозданная чистота человеческой природы. «Мы возымели нужду в Боге воплотившемся и умершем, чтобы нам ожить. Много было в то время чудес: Бог распинаемый, солнце омрачающееся и снова разгорающееся (ибо надлежало, чтобы и твари сострадали Творцу), завеса раздравшася, кровь и вода, излиявшаяся из ребра (одна потому, что был Он человек, другая потому, что Он выше человека); земля колеблющаяся, камни, расторгающиеся ради Камня, мертвецы восставшие во уверение, что будет последнее и общее воскресение, чудеса при погребении. Но ни одно из них не уподобится чуду моего спасения. Немногие капли крови воссозидают целый мир, и для всех людей делаются тем же, чем бывает закваска для молока, собирая и связуя нас воедино». Христос воспринял все человеческое, «все, что проникла смерть», и смертью разрушил смерть... Смерть есть Воскресение, в этом тайна Креста. Потому и говорит св. Григорий в день Пасхи о страданиях Бога. «В сей день великий Христос воззван от мертвецов, к которым приложился. В сей день отразил Он жало смерти, сокрушил мрачные затворы унылого ада, даровал свободу душам. В сей день, воспрянув из гроба, явился Он людям, для которых родился, умер и возбужден из мертвых, чтобы мы, возрожденные и избежавшие смерти, восхищены были с Тобою восходящим».

Проф. К.Е.Скурат. Учение святителя Афанасия Великого о Боговоплощении как основе спасения

Святитель Афанасий Александрийский

Святой Афанасий Великий в своих творениях свидетельствует, что спасение совершает Бог и что основой спасения служит Боговоплощение. В «Слове о воплощении Бога-Слова» он говорит: «Бесплотное, нет­ленное, невещественное Божие Слово приходит в нашу область, от ко­торой и прежде не было далеким, потому что ни одна часть творения не осталась лишенною Его, но, пребывая со Отцем Своим, наполняет Оно и всю вселенную во всех частях ее. Но приходит, снисходя Своим к нам человеколюбием и явлением среди нас. И видя, что словесный человеческий род гибнет, что смерть царствует над людьми в тлении; примечая также, что угроза за преступление поддерживает в нас тле­ние, и несообразно было бы отменить закон прежде исполнения его; примечая и неприличие совершившегося, потому что уничтожалось то, чему Само Оно было Создателем; примечая и превосходящее всякую меру злонравие людей, потому что люди постепенно до нестерпимости увеличивали его ко вреду своему; примечая и то, что все люди повин­ны смерти,— сжалилось Оно над родом нашим... не потерпело облада­ния смерти, и чтоб не погибло сотворенное, и не оказалось напрасным, что соделано Отцом Его для людей,— приемлет на Себя тело, и тело не чуждое нашему...

Будучи Всемощным и Создателем вселенной, в Де­ве уготовляет в храм Себе тело, и усвояет Себе оное, как орудие, в нем давая Себя познавать и в нем обитая» (1, 200—201).

Если бы Господь по Своему бесконечному милосердию вразумил и спас людей одним мановением, «как соделал то древле, когда создал мир из ничего» (1, 247), то это свидетельствовало бы только об опре­деленном действии воли Божией в существе Святой Троицы, но не из­менило бы сущности человека. Человек знал бы, что ему грехи проще­ны, но очищения от них, исцеления от растления не получил бы. «И нужно было вместо тления привить к нему жизнь, чтобы, как смерть произошла в теле, так в нем же произошла и жизнь. Если бы смерть была вне тела, то и жизни его надлежало бы произойти вне. Если же смерть привилась к телу и, как в нем пребывающая, возобла­дала им, то нужно было и жизни привиться к телу, чтобы, облекшись в жизнь, свергло оно с себя тление.

Афанасий доказывал, что в действительности воплощение и крест в высшей степени разумные и необходимые действия, потому что мир восстановить может только Тот, благодаря Которому он был создан. И только через крест.

"Из-за нас Он стал, плотью. Ради нашего спасения Он так возлюбил нас, что пришел и родился в человеческом теле... Ни кто-нибудь, а сам Спаситель, Который в начале сотворил все из ничего, смог вернуть развратившихся к неразвращенности; никто другой, а наш Господь Иисус Христос, Который есть жизнь, смог сделать смертное бессмертным; никто другой, а Слово, Которое правит всем и есть единственный истинный и единородный Сын Отца, смогло учить об Отце и разрушить идолов. Так как пришло время платить долг всем людям (ибо все должны умереть), Он пришел, чтобы быть среди нас. После того как Он доказал Свою божественность Своими делами, Он принес жертву ради всех и предал Свой храм (тело) смерти, заняв место всех людей. Он совершил это, чтобы освободить людей от вины первородного греха и доказать, что Он сильнее смерти, показав Свое Тело нетленным, как первый плод всеобщего Воскресения... Одновременно произошло два чуда: смерть всех людей свершилась в Теле Господа, и смерть и развращение были разрушены Словом, объединившимся с Ним. Через смерть бессмертие стало доступным всем, и через Слово, ставшее человеком, мировое провидение и его Создатель и Руководитель, само Слово Божье стали известны. Ибо Он стал человеком, чтобы мы могли обожествиться; Он показал Себя в теле, чтобы мы могли понять невидимого Отца; Он вынес все оскорбления людей, чтобы мы могли наследовать бессмертие."


“О воплощении Слова”4, 20,54

Из  книги «Догматическое богословие» протоиерея Олега Давиденкова. М. 2013

В Священном Писании можно обнаружить ряд противоречивых, на первый взгляд, высказываний на тему спасения. Например: Вы спасены... и сие не от вас, Божий дар (Еф.2:8). И в то же время: Со страхом и трепетом совершайте свое спасение (Флп.2:12). Первая цитата подразумевает, что после искупительного подвига Христа спасение есть нечто уже совершившееся и от нас не зависящее (к данной цитате обычно апеллируют протестанты в подтверждение своей сотериологической доктрины «оправдания только верой»). Вторая цитата указывает на то, что спасение не есть нечто, данное человеку в момент обращения, — иначе как можно со страхом и трепетом совершать спасение?

Тем самым Священное Писание различает: а) истину уже совершенного Христом спасения людей; б) истину «совершения» спасения каждым верующим во Христе, т. е. личного усвоения открытого для нас во Христе спасения. Следовательно, само понятие спасения имеет две стороны: объективную и субъективную. Объективная сторона — это все то, что сделано ради нашего спасения Богом и не зависит от нашей воли, но является даром Божиим. Субъективная сторона — усвоение это дара каждым отдельным человеком, что невозможно без приложения со стороны спасаемого необходимых усилий. Таким образом, спасение синергично, оно предполагает соработничество Бога и человека.

В положительном аспекте цель искупления совпадает с конечной целью творения, которая есть обожение человека и через него — всего мира. В отрицательном же аспекте искупление состоит в устранении тех преград, которые с определенного момента отделяют человека от Бога.

Таких преград можно указать четыре:
а) Грех.
Грех по своей сути есть преслушание, т. е. рассогласование воли человеческой и воли Божией, бунт человека против Бога. Грех приводит к разрушению изначального единства между Богом и человеком.
б) Проклятие.
Таким образом, проклятие выражается прежде всего в отчужденности человека от Бога как Источника жизни.
в) Диавол.
Отпав от Бога, человек оказывается во власти падших ангелов. Диавол через свою власть над человеком становится князем мира сего.
г) Смерть.
Находясь в состоянии отчужденности от Бога и во власти диавола, человек не имеет возможности своими силами выйти из этого состояния — и, таким образом, он оказывается обреченным на смерть, как телесную, так и духовную.

Несмотря на то что у современных богословов встречается выражение «догмат искупления»1058, сотериология является мало догматизированной областью богословия, чем и обусловлено разнообразие способов объяснения искупительного подвига Христова. В отношении наиболее известных и наиболее систематизированных попыток истолкования искупительного дела Христа Спасителя в современном богословии используется наименование «теория искупления»1059 (Воронов Л. Протоиерей. Догматическое богословие)

Юридическая теория искупления

«Отцом» этой теории является западный схоласт Ансельм Кентерберийский (1033—1109 гг.). Тенденции истолковывать тайну искупления в юридических категориях появились на Западе уже в IV столетии, однако Ансельм был первым, кто, объединив эти тенденции, создал на их основе стройную богословскую теорию. Свои взгляды Ансельм изложил в работе «Cur Deus homo» («Почему Бог стал человеком»).

Ансельм Кентерберийский

Суть ее состоит в следующем. Первородный грех, по Ансельму, есть преступление справедливого порядка, установленного Богом. Нарушив данную ему в раю заповедь, человек обесчестил (exhonorare) Бога и нанес оскорбление (contumeliam) Божественному величию.
    Масштабы виновности определяются в соответствии с рангом оскорбленной стороны, т. е. Бога. Бесконечное величие и справедливость Бога требуют и бесконечного искупления совершенного против Него преступления. Однако конечность человеческого существа не позволяет ему выполнить условия бесконечного искупления, даже если все человечество в целом будет принесено в жертву ради удовлетворения Божественной справедливости. Поэтому Сам Бог в Лице Своего Сына берется принести безмерный выкуп, дабы справедливость была удовлетворена. Христос был осужден на Крестную смерть вместо грешного человечества, чтобы открыть тому доступ к благодати.

Эту теорию разделяли и последующие западные схоласты, такие как Фома Аквинский, Петр Ломбардский и др. В протестантизме это учение получило дальнейшее развитие. Лютер и Кальвин говорили уже не только об удовлетворении Божественной справедливости, но и о гневе Божием, который смогла утолить лишь смерть Христа на Кресте
В русской богословской науке эта теория утвердилась и получила широкое распространение в XIX столетии благодаря авторитету митр. Макария (Булгакова), который использовал ее в своем «Догматическом богословии».

Митрополит Макарий (Булгаков)

Фома Аквинский

Следует отметить, что тех крайностей, которые имели место у Ансельма и его последователей, у митр. Макария нет. Он сознавал, что спасение предполагает не только удовлетворение Божественной справедливости, но и изменение самой падшей природы человека: для этого надо было «потребить грех во всем существе человека, просветить его разум, исправить его волю, восстановить в нем образ Божий, потому что и по удовлетворении правде Божией, если бы существо человека оставалось греховным... общение между Богом и человеком не могло бы состояться...»1063.
    Тем не менее для митр. Макария восстановление человеческой природы в его начальном достоинстве является чем-то вторичным; основное ударение митрополит делает на удовлетворении Божественной справедливости, или правде, и излагает учение об искуплении в категориях юридических

Недостатки юридической теории

Начиная с конца XIX в. юридическая теория подвергалась основательной критике в трудах многих русских богословов. Критики этой теории указывали на ее неприемлемость для православного богословия, поскольку данная теория:

1) произвольно экстраполирует правовые отношения, существующие в человеческом обществе, на отношения между Богом и человеком, тогда как Бог не является членом человеческого общества и на Него не распространяется действие законов человеческого общежития;
2) основывается на понятиях («оскорбление», «удовлетворение», «заслуга» и пр.), которые не имеют основания в Священном Писании и редко встречаются у отцов Церкви, а если и встречаются, то, как правило, не в строго догматическом смысле;
3) редуцирует искупление к единственному событию земной жизни Господа Иисуса Христа — к смерти на Кресте, лишая тем самым все остальные события земной жизни Спасителя сотериологической значимости;
4) создает представление о Боге, несовместимое с данными Откровения, ибо по нравственным основаниям невозможно принять, что смерть Единородного Сына могла доставить удовлетворение правосудию Отца;
5) основывается на противопоставлении свойств Божественной природы — милости и любви, с одной стороны, правды и справедливости — с другой, а также и действий этих свойств, что в Боге, как Существе абсолютно простом, представляется совершенно невозможным;
6) противопоставляет свойства Божественной природы (правду и справедливость) самому Богу, превращая их в некую превосходящую Его реальность, что несовместимо с представлением о Боге как о Существе абсолютно свободном;
7) рассматривает спасение как событие совершенно внешнее по отношению к человеку, драма искупления оказывается ограниченной отношениями между Отцом и Сыном, человек же со своей свободой никак в ней не участвует.

Свт. Григорий Богослов

Свят. Григорий Богослов еще в IV столетии, т. е. задолго до появления юридической теории, весьма убедительно показывал невозможность выразить учение об искуплении, понимая термины «искупление» и «плата» в точном юридическом смысле: «Остается исследовать вопрос и догмат, оставляемый без внимания многими, но для меня весьма требующий исследования. Кому и для чего пролита эта излиянная за нас кровь, — великая и преславная кровь Бога и Архиерея и Жертвы? Мы были во власти лукавого, проданные под грехи и сластолюбием купившие себе повреждение. А если цена искупления дается не иному кому, как содержащему во власти, спрашиваю: кому и по какой причине принесена такая цена? Если лукавому, то как это оскорбительно! Разбойник получает цену искупления, получает не только от Бога, но Самого Бога, и за свое мучительство берет такую безмерную плату, что за нее справедливо было пощадить и вас! А если Отцу, то, во-первых, каким образом? Не у Него мы были в плену. А во-вторых, по какой причине кровь Единородного приятна Отцу, Который не принял и Исаака, приносимого отцом, но заменил жертвоприношение, вместо обещанной жертвы дав овна?

Или из этого не видно, что приемлет Отец не потому, что требовал или имел нужду, но по домостроительству и потому, что человеку нужно было освятиться человечеством Бога, чтобы Он Сам избавил нас, преодолев мучителя силою, и возвел нас к Себе через Сына, посредующего и все устрояющего в честь Отца, Которому Он во всем является покорным. Таковы дела Христовы, а большее да почтено будет молчанием».

Архиепископ Гурий (Степанов)

Архиепископ Гурий (Степанов) дает такую общую оценку юридической теории искупления: «В «юридической» теории, созданной западным мышлением, воспитавшимся в узких рамках римского юридизма, дается внешнее истолкование тайны искупления... Все существенные черты этой теории построены на базе обычно практикующихся (греховных, себялюбивых) отношений между людьми и облечены в форму строгого юридизма. Они несовместимы с понятием Бога любви, почему и вся «юридическая» теория (истолкование тайны искупления), помещающаяся на страницах наших учебных руководств по догматическому богословию, оставаясь достоянием ума, ничего не говорит христианскому сердцу»

                                    Нравственная теория искупления

Реакцией на крайности юридической теории явилась так называемая нравственная теория искупления. Само это название первым ввел в употребление в 1915 г. проф. Казанского университета свящ. Николай Петров.
Нравственная теория искупления обращает основное внимание на этическую сторону искупительного подвига Христа Спасителя.

Согласно этой теории, суть искупления в том, что через преодоление всех искушений, через послушание Отцу Христос явил высочайший пример для подражания.

Положительные стороны и недостатки нравственной теории искупления

Нравственная теория искупления сильна прежде всего критикой крайностей юридической теории. Представители этого направления богословской мысли убедительно показали, что основные термины, на которых основывается юридическая теория (удовлетворение, заслуга, оскорбление), не имеют достаточного основания в святоотеческом богословии и с их помощью тайну искупления выразить невозможно. Юридическая теория интересуется прежде всего изменением отношений между Богом и человеком вследствие искупления, но при этом недооценивает субъективный момент искупления, а именно то изменение, которое происходит с самим человеком, с человеческой природой.

Патриарх Сергий (Страгородский)

Критики юридической теории справедливо отмечали, что дух юридизма в учении о спасении отрицательно влияет на духовную жизнь человека. Патриарх Сергий, например, считал, что юридическая теория искажает в сознании человека самый образ Бога: при юридическом жизнепонимании оказывается искаженной сущность христианства, теряется возвышенность и духовность представления о Боге. Деформируется в сознании верующих и сам образ Христа.
По словам патриарха Сергия, Церковь «видит во Христе не страдательное орудие умилостивления, а восстановителя нашего падшего естества... и называет Его «вторым Адамом""

По словам архиеп. Гурия (Степанова), «нравственная теория искупления, появившаяся в результате критики «юридической» теории и в противовес ей... сильна своей критикой «юридической» теории, оттенением неудачных сторон этой теории, но слаба положительным содержанием »1076. Для этой теории жертвенный подвиг Спасителя мира является скорее нравственным примером самоотверженной любви, чем спасающей и существенно необходимой для нашего спасения Голгофской жертвой.

В XX столетии осознание ограниченности как юридической, так и нравственной теорий искупления привело многих православных богословов к переосмыслению учения об искуплении в духе святоотеческого наследия

свт. Афанасий Александрийский

свт. Григорий Нисский

св. Ириней Лионский

Еще во II в. сщмч. Ириней Лионский сформулировал один из фундаментальных сотериологических принципов святоотеческого богословия: Бог соделался человеком, дабы человек смог стать богом. Впоследствии эту мысль, несколько изменяя слова, повторяли свят. Афанасий Александрийский, свят. Григорий Богослов, свят. Григорий Нисский и другие отцы Церкви. Согласно этому принципу, цель пришествия Христа в мир состоит в том, чтобы соединить человека с Богом таким образом, чтобы каждый из нас мог стать, по слову ап. Петра, причастником Божеского естества (2 Пет.1:4). Именно в соотношении с этой конечной целью следует понимать учение об искуплении. Сын Божий приходит не для того, чтобы уладить тяжбу между оскорбленным Богом и виновным перед Ним человеком; не для того, чтобы Своей смертью удовлетворить Божественной справедливости или утолить праведный гнев Божий. «Для Сына дело не в том, чтобы чинить какой-то убогий суд, доставив бесконечное удовлетворение не менее бесконечной мстительности Отца» (Лосский).
    Если и можно говорить о том, что Христос удовлетворил правде Божией, то только в том смысле, что «Он являет то, чего Бог ждет от творения», т. е. во Христе замысел Божий о человеке осуществился во всей полноте. Но такое понимание удовлетворения имеет мало общего с учением латинских схоластов.
    В то же время дело искупления не может быть сведено, как полагали сторонники нравственной теории, только к научению людей добродетельной жизни, преподанию примера такой жизни через откровение любви Божией к человеку, потому что, по словам В. Н. Лосского, «тайна нашего искупления завершается тем, что отцы называют восстановлением нашей природы Христом и во Христе».

Если и можно говорить о том, что Христос удовлетворил правде Божией, то только в том смысле, что «Он являет то, чего Бог ждет от творения», т. е. во Христе замысел Божий о человеке осуществился во всей полноте. Но такое понимание удовлетворения имеет мало общего с учением латинских схоластов.
В то же время дело искупления не может быть сведено, как полагали сторонники нравственной теории, только к научению людей добродетельной жизни, преподанию примера такой жизни через откровение любви Божией к человеку, потому что, по словам В. Н. Лосского, «тайна нашего искупления завершается тем, что отцы называют восстановлением нашей природы Христом и во Христе».

 

Иными словами, Бог, будучи Существом благим и непричастным ко греху, не мог примириться с человеком, не мог простить его и соединиться с ним, прежде чем изменится сам человек. Здесь принципиальное отличие от юридической теории, даже в ее смягченном варианте, как, например, у митр. Макария: не изменение отношений между Богом и человеком делает возможным восстановление нашей падшей природы, а наоборот, отношения между Богом и человеком не могут измениться без изменения образа бытия нашего естества. Во Христе для каждого человека открывается путь примирения с Богом и оправдания через изменение образа своего существования, через личное усвоение плодов искупительного подвига Спасителя

Хотя вся земная жизнь Христа Спасителя имеет искупительное значение, служит примирению человека с Богом, «однако вершина этой жизни — в смерти. И о часе смертном прямо свидетельствовал Господь: На сей час Я и пришел (Ин.12:27

Крестная смерть — это завершение кеносиса, т. е. истощания и самоуничижения Бога: Он, будучи образом Божиим, не почитал хищением быть равным Богу; но уничижил Себя Самого, приняв образ раба... смирил Себя, быв послушным даже до смерти, и смерти крестной... (Флп.2:6-8). По ап. Павлу, Крестная смерть — это предел послушания, ради которого Сын добровольно Себя уничижает, отказываясь от всякой божественной власти и божественных почестей.

Но в Троице действие является единым и общим для всех Лиц, поскольку действие — так же, как и воля — есть атрибут природы, а не ипостаси. Обладая единой общей природой, Божественные Лица имеют и единое действие, поэтому принятие жертвы, принесенной Христом Спасителем, может быть только действием всей Пресвятой Троицы. Таким образом, на Соборе было окончательно сформулировано учение о принесении Крестной жертвы: Крестная жертва приносится Господом Иисусом Христом по Его человеческой природе (никак не по Божеству), а приемлется всей Пресвятой Троицей — Отцом, Сыном и Святым Духом.
Говоря о принятии жертвы, принесенной Господом Иисусом Христом, всей Троицей, следует отметить, что принятие этой жертвы Богом нельзя мыслить в категориях необходимости. Бог не нуждался в этой жертве, и никакая необходимость не побуждала Его к ее принятию. Свят. Григорий Богослов пишет, что Отец принимает эту жертву не потому, что Он ее требовал или как-то в ней нуждался, но по домостроительству было необходимо «человеку освятиться человечеством Бога». Иначе говоря, приятие жертвы Богом осуществляется единственно ради спасения человека.

 

Развитием идей ап. Павла стало святоотеческое учение о рекапитуляции (лат. recapitulatio, греч. ἀνακεφαλαίωσις)1123, впервые систематически изложенное сщмч. Иринеем Лионским, учившим, что Господь Иисус Христос есть «восстанавливающий в Себе древнее создание человека, чтобы убить грех и упразднить смерть и оживить человека...». Согласно сщмч. Иринею, Христос как Глава Церкви заново возглавил все человечество, а через него и всю тварную природу. Он есть новый возглавитель твари, который, «все восстановляя в Себе... и присвояя Себе первенство и поставляя Себя Самого Главою Церкви, все привлечет к Себе в надлежащее время»1125. Особое место в учении о рекапитуляции принадлежит событию Воскресения: воскреснув из мертвых, Христос как Новый Адам дарует воскресение всему человеческому роду: «Иисус Христос... пострадал за нас и воскрес ради нас и опять имеет прийти во славе Отца, чтобы воскресить всякую плоть и явить спасение...»
После всеобщего воскресения смерть, побежденная Воскресением Христовым, будет окончательно изгнана из мира: Последний же враг истребится — смерть (1 Кор.15:26).

 

Говорить о плодах искупительного подвига во множественном числе можно лишь с достаточной степенью условности, поскольку искупительный подвиг в конечном счете имеет один плод — спасение, обожение человеческой природы. Однако методологически целесообразно представить это единое целое как совокупность нескольких составляющих.

 

Свободно претерпев наказание смертью, которое мы должны были нести за грех, Господь освободил от наказания всех нас. Вследствие искупительного подвига Христа изменяются отношения между Богом и человеком: Бог прощает человека, люди перестают быть по природе чадами гнева Божия (Еф.2:3).

 

Каким образом Бог может простить человека? Ведь для человека существенно не только избежать наказания за грех, необходимо перестать быть грешным. Другого пути нет: если мы останемся грешниками, Бог не сможет освободить нас от наказания, потому что Бог не может назвать грешника праведником, а зло объявить добром. Прощение со стороны Бога предполагает изменение самого человека. Поэтому второе следствие искупительного подвига — это очищение от грехов. Ап. Павел говорит: ...Кровь Христа... очистит совесть нашу от мертвых дел (Евр.9:14). Ап. Иоанн Богослов учит, что Господь очищает нас от всякого греха (1 Ин.1:7); Если исповедуем грехи наши, то Он, будучи верен и праведен, простит нам грехи наши и очистит нас от всякой неправды (1 Ин.1:9). Таким образом, на основании свидетельства апостолов можно утверждать, что жертва Христова имеет всеобъемлющее очистительное значение: нет такого греха, который не мог бы быть очищен силой жертвы Христовой. Во Христе человек получает возможность освободиться от греха, но это освобождение совершается не автоматически, а при свободном участии человека через покаяние и личный подвиг. Сила искупительного подвига Христа Спасителя такова, что если человек направит свою свободную волю в направлении искупления, то сможет воспринять плоды искупительной жертвы, в частности освободиться от своих

Главным следствием искупительного подвига Спасителя, в котором исполняется цель существования человека, по учению отцов Церкви, является обожение. По преп. Максиму Исповеднику, домостроительство Сына Божия было предпринято ради того, чтобы «благодаря обожению соделать его (человека. — О. Д.) еще более превосходным, чем первое творение».

Митрополит Иларион Алфеев. Во что верят православные христиане

ИСКУПЛЕНИЕ

В Новом Завете Христос назван «искуплением» за грехи людей (Мф.20:28, 1 Кор.1:30). «Искупление» – славянский перевод греческого слова, означающего «выкуп», то есть сумму денег, уплата которой дает рабу освобождение, а приговоренному к смерти – жизнь. Человек через грехопадение подпал в рабство греху (Ин.8:24и др.), и требуется искупление, чтобы освободить его от этого рабства.

Древне-церковные писатели ставили вопрос: кому Христос заплатил этот выкуп за людей? Некоторые полагали, что выкуп заплачен диаволу, у которого в рабстве находился человек. Так, например, Ориген (III в.) утверждал, что Сын Божий предал Свой дух в руки Отца, а душу отдал диаволу в качестве выкупа за людей. За такое понимание искупления упрекал Оригена святитель Григорий Богослов: «Если великая и преславная кровь Бога, архиерея и жертвы дана как цена искупления лукавому, то как это оскорбительно! Разбойник получает не только цену выкупа от Бога, но и Самого Бога!»

Святитель Григорий Нисский трактует искупление как «обман» и «сделку с диаволом»: Христос, чтобы выкупить людей, предлагает ему Свою собственную плоть, «спрятав» под ней Божество; диавол бросается на нее как на приманку, но глотает вместе с приманкой «крючок», то есть Божество, и погибает.

Некоторые другие Отцы Церкви тоже говорят о том, что диавол «обманулся», но не идут так далеко, чтобы утверждать, что Бог его обманул. Так, в Огласительном слове святого Иоанна Златоуста (оно читается на Пасхальной утрени), говорится, что ад был «осмеян» Воскресением Христа и «попался» на том, что не заметил под видимым человеком невидимого Бога: «Ад огорчился, встретив Тебя долу: огорчился, потому что упразднился, огорчился, потому что был осмеян... Принял тело – и коснулся Бога, принял землю – и встретил небо, принял, что видел – и попался в том, чего не видел».

По другой трактовке, выкуп был заплачен не диаволу, так как он не имеет власти над человеком, а Богу Отцу.

Западный богослов Ансельм Кентерберийский в XI веке писал, что грехопадением человека была прогневана Божественная Правда, которая требовала удовлетворения (лат. satisfactio), но, так как никаких человеческих жертв не было достаточно, чтобы ее удовлетворить, Сын Божий Сам приносит ей выкуп. Смерть Христа удовлетворила Божий гнев, и человеку возвращена благодать, для усвоения которой ему нужно иметь некоторые заслуги – веру и добрые дела. Но так как опять же у человека нет этих заслуг, то он может черпать их у Христа, обладающего сверхдолжными заслугами, а также и у святых, которые совершили в своей жизни больше добрых дел, чем это было необходимо для их личного спасения, а потому имеют как бы излишек, которым могут делиться. Эта теория, родившаяся в недрах латинского схоластического богословия, носит юридический характер и отражает средневековые представления об оскорблении чести, требующем сатисфакции.

Смерть Христа при таком понимании не упраздняет грех, а лишь избавляет человека от ответственности за него.

В Восточной Церкви реакцией на западное учение об искуплении как сатисфакции был Константинопольский Собор 1157 года, участники которого, опровергая ересь «латиномудрствующего» Сотириха Пантевгена, согласились, что Христос принес искупительную жертву всей Святой Троице, а не одному Отцу: «Христос добровольно принес Себя в жертву, принес же Самого Себя по человечеству, и Сам принял жертву как Бог вместе с Отцом и Духом...

Богочеловек Слово... принес спасительную жертву Отцу, Самому Себе, как Богу, и Духу, Которыми человек призван из небытия к бытию, Которых он и оскорбил, преступив заповедь, и с Которыми произошло примирение страданиями Христа».

Многие древне-церковные авторы вообще избегают говорить о «выкупе» в буквальном смысле, понимая под искуплением примирение человечества с Богом и усыновление Ему. Они говорят об искуплении как о проявлении любви Божьей к человеку. Этот взгляд находит подтверждение в словах апостола Иоанна Богослова: «Так возлюбил Бог мир, что отдал Сына Своего единородного, дабы всякий верующий в Него не погиб, но имел жизнь вечную»

(Ин.3:16). Не гнев Бога Отца, а Его любовь является причиной крестной жертвы Сына.

СПАСЕНИЕ

Воплотившийся Христос, желая во всем уподобиться нам, прошел не только через всякий возраст, но и через все возможные виды страдания вплоть до богооставленности, которая является наивысшим страданием человеческой души. Крик Спасителя на кресте «Боже Мой! Боже Мой! Для чего Ты Меня оставил?» (Мф.27:46) есть кульминация Его голгофского страдания. Но великая тайна этой минуты в том, что Божество Христа ни на мгновение не разлучалось с человечеством – Бог не оставлял Его, хотя Он как человек чувствует человеческую богооставленность. И даже когда тело умершего Христа лежало во гробе, а душа Его сошла в ад, Божество не разлучалось с человечеством: «Во гробе плотски, во аде же с душею, яко Бог, в раи же с разбойником, и на престоле был еси, Христе, со Отцем и Духом, вся исполняяй, неописанный» (тропарь праздника Пасхи). Христос одновременно и в аду, и в раю, и на земле, и на небе, и с людьми, и с Отцом и Духом – все наполняет Собою, не будучи «описуем», то есть ограничен чем-либо.

Во Христе осуществляется единение Бога с человеком. Во Христе получает оправдание, завершение и абсолютный смысл вся история человека, включая его грехопадение и изгнание из рая. Воплощение Христа и Его искупительный подвиг имеют для человека большее значение, чем даже само сотворение человека.

С момента боговоплощения наша история как бы начинается заново: человек вновь оказывается лицом к лицу с Богом, столь же близким, а может быть – еще более близким, чем в первые минуты существования людей. Христос вводит человека в «новый рай» – Церковь, где Он царствует и человек царствует вместе с Ним.

На кого распространяется действие искупительной жертвы Христа? Евангельское слово отвечает: на всех уверовавших во Христа («кто будет веровать и крестится, спасен будет»; Мк.16:16). Вера во Христа делает нас детьми Божьими, родившимися от Бога (Ин.1:12-13). Через веру, Крещение и жизнь в Церкви мы становимся сонаследниками Царства Божьего, освобождаемся от всех последствий грехопадения, воскресаем вместе со Христом и приобщаемся жизни вечной.

Во Христе достигается цель существования человека – приобщение к Богу, соединение с Богом, обо́жение. «Сын Божий становится Сыном человеческим, чтобы сын человеческий стал сыном Божьим», – говорит священномученик Ириней Лионский (II в.). Еще лаконичнее выразил ту же мысль святитель Афанасий Великий (IV в.): «Он вочеловечился, чтобы мы обожились». Преподобный Максим Исповедник говорит: «Твердое и верное основание надежды на обо́жение для естества человеческого есть вочеловечение Бога, в такой мере делающее человека богом, в какой Сам Бог сделался человеком. Ибо явно, что сделавшийся человеком без греха может обожить и естество человеческое без преложения в Божество, в такой мере возвысив его до Себя, в какой Сам смирил Себя ради человека». Преподобный Максим называет Бога «желающим спасения и алчущим обожения» людей. По Своей безмерной любви к человеку Христос взошел на Голгофу и претерпел крестную смерть, которая примирила и воссоединила человека с Богом.

Из книги В.Н.Лосский. Догматическое богословие. М. 1991

ИСКУПЛЕНИЕ

«Нам надо было, чтобы Бог воплотился и умер, дабы мы могли ожить»,— пишет святой Григорий Богослов. А святой Афанасий Великий утверждает: «Если Бог родился и умер, то не потому Он умер, что родился, но Он родился для того, чтобы умереть». Действительно, роковая неизбежность смерти не коренилась в челове­ческой природе Христа, но само Его человеческое рож­дение уже вводило в Его Божественную личность эле­мент, который мог стать смертным. Воплощение созда­ет как бы некое «расстояние» между Отцом и Сыном, некое пространство для свободного подчинения Слова, ставшего плотью, создает как бы духовное место искуп­лению. Оставленпостью, проклятием Невинный прини­мает па Себя весь грех, «заступает Собой» справедли­во осужденных и за них претерпевает смерть.

 

* * *

Искупление, самое средоточие домостроительства Сына, нельзя отделять от Божественного замысла в его целом. Он никогда не изменялся; целью его всегда ос­тавалось совершенно свободное соединение с Богом лич­ностных существ — людей и ангелов, ставших во всей полноте ипостасями космоса земного и космоса небес­ного.

Божественная любовь хочет всегда одного свер­шения: обожения людей и через них — всей вселенной. Но после падения человека в исполнение Божественно­го замысла вносятся необходимые изменения — изме­нения не самой цели, а образа Божественного действия, Божественной «педагогики». Грех разрушил первона­чальный план — прямое и непосредственное восхожде­ние человека к Богу. В космосе открылся катастрофи­ческий разлом; надо уврачевать эту рану и «возглавить» потерпевшую катастрофу историю человека, чтобы на­чать ее заново,— таковы цели искупления.

Итак, искупление представляется как бы негатив­ной стороной Божественного плана: оно предполагает анормальную, трагическую «противоприродную» реаль­ность. Было бы абсурдным замыкать искупление в са­мом себе, превращать его в самоцель, ибо выкуп, став­ший необходимым вследствие нашего греха, есть не цель, а средство, средство для достижения единственной истинной цели: обожения. И само спасение — момент только негативный: единственной существенной реаль­ностью продолжает оставаться соединение с Богом. В чем был бы смысл спасения от смерти и ада, если бы оно совершилось не для полной отдачи себя Богу?

Искупление, занимающее свое опре­деленное место в Божественном плане, определяется несколькими моментами, все более и более раскрывающи­ми полноту Божественного присутствия. Это прежде всего устранение радикальных преград, отделяющих че­ловека от Бога, и, главным образом, того греха, который подчиняет человечество диаволу и делает возможным владычество падших ангелов над земным космосом. Освобождение плененной твари сопровождается, далее, восстановлением ее природы, которая снова становится способной воспринимать благодать и шествовать «от славы в славу», вплоть до уподобления, в котором она воспринимает природу Божественную и делается спо­собной преобразить весь космос.

Безмерность этого подвига Христова, непостижимого, как говорит апостол Павел, для самих ангелов, не мо­жет заключаться в одном только объяснении или в од­ной только метафоре. Само понятие искупления носит чисто юридический характер: это выкуп раба, долг, уп­лаченный за тех, кто, не имея возможности рассчитать­ся, оставался в заключении. Юридической является и тема посредника, крестом соединяющего человека с Бо­гом. Но оба эти образа, предложенные апостолом Пав­лом и широко использованные отцами, не должны за­стывать в нашем сознании: это значило бы создавать ме­жду Богом и человечеством недопустимые правовые отношения.

Правильнее было бы включить эти образы в почти бесконечный ряд других образов, из которых каждый является как бы одним аспектом события, са­мого по себе неизреченного. В Евангелии перед нами встает образ и Доброго Пастыря, ищущего заблудшую овцу, и «крепкого мужа», побеждающего разбойника, его связывающего и отнимающего у него добычу, и женщины, нашедшей и очистившей потерянную драхму, на которой, сокрытый пылью греха, начертан образ Божий. Основная тема литургических текстов, в особенности Страстной седмицы, это тема воина-победителя, разру­шающего вражескую крепость, сокрушающего врата ада, в которые «победоносно вступают его знамена»,— как пишет Данте. У отцов мы находим множество об­разов физического порядка — и образ огня очищающего, и, очень часто, образ врача исцеляющего раны своего народа: так, начиная с Оригена, Христос — Добрый Самарянин, врачующий и восстанавливающий израненную разбойниками, то есть демонами, человеческую приро­ду.

* * *

Добровольно заступив наше место, Христос «сделал­ся за нас клятвой», пишет к галатам апостол Павел. Это означает, что оставленность Христа на кресте была необходимой, потому что Бог удаляется от проклятого, от всеми покинутого и от всех отделенного. «Боже Мой, Боже Мой, для чего Ты Меня оставил?» Это совершенно обнаженная тоска также имеет свою типологию, ибо последний вопль Распятого есть не что иное, как пер­вый стих 2-го псалма, молитва страждущего праведни­ка. Начало этого псалма — вопль человеческого отчая­ния: «Я пролился, как вода; все кости мои рассыпа­лись». Затем следует знаменательное пророчество — пронзенные руки и ноги, разделенные ризы, за одежду брошенный жребий. Так по внутренней типологии стра­дания Христовы соответствуют и отвечают оставленности, агонии человеческой природы, опустошенной своим падением. И конец псалма — как благовестив воскресе­ния — воспевает торжество праведника и спасительное всемогущество Божие.

Если Христос обращается к этому псалму — значит, Он берет на Себя все наше положение вплоть до того чувства богооставленности, которое познают умираю­щие, когда они умирают в вере: «не удаляйся от меня, ибо скорбь близка, а помощника нет», когда они вос­принимают смерть как переход, в котором сокрушается наша ограниченная, внешняя,  греховная от рождения природа.

 Но в Слове, от века Отцу единосущном, нет ни разрыва, ни трагедии; поэтому, проникнув в Христа, разрыв и трагедия кончаются. «Когда Христос оставал­ся добровольным пленником, смерть мучилась родовы­ми муками,— восклицает в одной из проповедей па Пас­ху святой Иоанн Златоуст,— она не могла сопротивлять­ся, она разверзлась, она пас освободила». А святой Мак­сим Исповедник так определяет искупительный подвиг: «Смерть Христа на кресте явилась судом над судом». Неосуществимое над Сыном Божиим проклятие стано­вится благословением; через крест все условия греха становятся условиями спасения. Отныне ни грех, ни смерть не разлучат нас с Богом, ибо крещение погру­жает нас в смерть Христову для того, чтобы нас с Ним совоскресить; покаяние может всегда снова привести нас к Богу, а смерть, принимаемая как ежедневное покая­ние,— открыть перед нами жизнь Божественную.

Проклятие смерти никогда не было со стороны Бога «судебным преследованием». Смерть была наказанием любящего Отца, а не тупым гневом тирана. Она исправ­ляла и поучала. Она препятствовала увековечиванию расколотой жизни, была помехой беспечному пребыва­нию в противо-природном положении. Она не только по­лагала предел распаду нашей природы, но через прису­щую ей смертную тоску помогала человеку войти в созпапие его положения и повернуться к Богу. Также и неправая воля сатаны могла проявиться только с пра­вого соизволения Божия. Произвол сатаны был по толь­ко ограничен Божественной волей, но и использован ею, что мы видим в истории Иова.

Итак, ни смерть, ни господство сатаны никогда не были чисто негативными. Они уже были знаками и средствами Божественной любви.

Но в момент искупления демонские силы теряют свою власть, и в отношениях между Богом и человеком происходит изменение. Можно было бы сказать, что Бог изменяет Свою педагогику: Он отнимает у сатаны право господства над человечеством; грех уничтожен, влады­чество лукавого сокрушено. Поэтому слово «выкуп» при­обретает теперь другое значение: это — отданный диаволу долг, как подчеркивается в святоотеческой литера­туре первых веков. Бог дал диаволу власть, по потом отнял ее за то, что оп превысил свои права и напал иа неповинного. Ириней, Ориген, Григорий Нисский показывают, как сатана, хотевший завладеть единственным человеческим Существом, над Которым он не имел власти, справедливо лишается всякой власти. Некоторые отцы, в особенности святой Григорий Нисский, предлагают нам символ «божественной хитрости»: человеческая природа Христа была как бы приманкой на крючке Его Божества. Диавол бросился на жертву, но крючок пронзил его: он не может проглотить Бога и умирает.

Из книги В.Н. Тростников. Мысли перед закатом.  Изд. Дом «Дмитрий и Евдокия» М. 2015

Когда время земной жизни Иисуса Хри­ста стало приближаться к концу, Он на­чал говорить ученикам о том, что Ему предстоит принять от людей страдания и смерть. Зачем Он это делал? Ответ на этот вопрос содержится в кондаке Пре­ображения Господня: «да егда Тя узрят распинаема, страдание убо уразумеют вольное», то есть чтобы, когда на их гла­зах совершится казнь Учителя, то, зная, что Он пошел на казнь добровольно, они не восприняли это как поражение.

К сожалению, у нас рас­пространилось превратное представление о ситуации, предшествовавшей Голгофе, и виновато в этом крайне неудачное слово «искупление». Постоянно повторяясь, оно создаёт у нас иллюзию понимания прои­зошедшего, хотя на самом деле ничего не объясняет. И нам с вами, сбитым с толку термином «искупление», надо бы вернуться к этому апостольскому пониманию сути спаси­тельной миссии Сына Божия.

Прежде чем приступать к этому, нам нуж­но очистить свое сознание от внешних наслоений католического юридизма, про­тестантского рационализма и светского сентиментализма, воздействию которых мы подвергались в течение трёх веков, и руководствоваться исключительно Новозаветным текстом.

Главным пунктом замысла Пресвятой Троицы, призванного вывести человечество из тупика, было вочеловечение Сына, появление в материальном мире Богочеловека, соединяющего в Своем лице две природы и две воли. За время земной жизни Он должен был как внутреннюю, так и внешнюю работу, результат которой был ключевым для  дела Спасения.

Поскольку Иисус был потомком Адама и имел повреждённую природу, Он Сам по Себе был в плену у плоти, а точнее, у действовавшего через плоть искусителя, но нераздельно соединённый с Ним Бог Сын при каждом греховном соблазне пре­достерегал Его и помогал преодолеть этот соблазн. Такое преодоление, повторяясь изо дня в день, из месяца в месяц, из года в год, превращалось в навык отказа от искушений, и с течением времени такой отказ требовал всё меньше усилий.

Последним искушением, самым сильным из всех возможных, был соблазн уклониться от страданий и Крестной смерти  — плоть просто бунтовала, как это видно из Моления о чаше. Но Господь и здесь помог победить искушение. Иисус сказал: «Впрочем не Моя воля, но Твоя да будет» (Лк. 22,42). Распятие на Кресте было лишь последним из распинаний греховных по­мыслов, которые осуществлялись Иису­сом Христом в течение всей жизни. Таким образом, к моменту Своей смерти Спаси­тель вырастил на Себе уникальное духов­ное тело, лишённое склонности к любому греху, и с этим телом вознёсся к Отцу. Но что это дало человечеству?

Результат появился через 10 дней после Вознесения. В тот самый день — день Пятидесятницы — тело «Нового Адама», в отличие от тела первого Адама, лишённое всякой склонности ко греху, было предо­ставлено людям в виде Единой, Святой Вселенской Апостольской Церкви, кото­рую мы называем Телом Христовым, для приобщения к нему. Приобщение к это­му телу возможно только силою Святого Духа, то есть через Таинства, а содействовать осуществлению Таинств могут только специально посвящённые Богом Его служители. Ими и стали так долго подготавливаемые к этому апостолы, в день Пятидесятницы превратившиеся в епископов, а те несколько тысяч уверовавших во Христа людей, слушавших Его проповеди и восприявших слово Божие, стали первой паствой, первым церковным приходом

Сошедший с Небес Сын Божий совершил два спасительных дела: соединившись с человеком Иисусом,  Он вырастил из него «Нового Адама», лишённого склонности ко греху, святого, и подготовил тот институт, с помощью которого люди могли бы приобщаться Его безгрешной природе посредством таинств, то есть Церковь — Тело Христово. Приобщение к этому Телу и  есть то самое рождение свыше, о котором Иисус неког­да говорил Никодиму: «Истинно, истинно говорю тебе, если кто не родится свыше, не может увидеть Царствия Божия» (Ин. 3, 3). Это же главное наставление нам пе­редает Христос и другими словами: «Ис­тинно, истинно говорю вам: если не бу­дете есть Плоти Сына Человеческого и пить Крови Его, то не будете иметь в себе жизни» (Ин. 6, 53). Иисус три года ходил с учениками по Палестине, чтобы создать то, что в день Пятидесятницы преврати­лось в Церковь, и всю Свою жизнь прео­долевал греховные помыслы, чтобы этой Церкви было чем одаривать нас ради на­шего спасения.