Храмовая архитектура Древней Руси

 

Текст составлен на основании статей М.Кудрявцева и Т. Кудрявцевой.

Журнал "К свету". №17, 1995

Часть 2. Архитектурные детали и декор

Архитектура, как и каждый вид искусства, имеет присущий ей профессиональный язык - язык архитектурных форм, неразрывно связанный с мировоззрением человека, с его духовным устроением. Именно поэтому смысл и значение архитектурных форм русского православного Храма можно уяснить лишь рассматривая Храм в его идее - как плод Домостроительства Божия - на основании Священного Писания и творений Святых Отцов Церкви.

 

Представление о том, что видимые, вещественные предметы обозначают мир невидимый и таинственно связывают Небо и Землю посредством проявляющейся через видимые символы Силы Божией, ясно изложено в "Книге о Храме" Св. Симеона митрополита Солунского, в трактате Св. Дионисия Ареопагита "О Небесной Иерархии": "Хотя Храм устраивается из вещества, но его осеняет высшая благодать. Он освещается таинственными молитвами Архиерея, помазуется миром Божественным и весь делается селением Верховного Существа" [1,с.383].

 

...Под чувственными образами предначертаны нам пренебесные Умы в священных письменах, дабы мы чрез чувственное восходили к духовному, и чрез символические священные изображения - к простой, горней Небесной Иерархии". [2,Гл.1,§3,с.3-4].

 

Предметные, или вещественные, церковные символы принято делить на знамения (знаки) и образы [3,с.14-15]:Знамения - это такие предметы или изображения, которые передают духовное значение Божественных и небесных истин и явлений, не изображая их непосредственно. Св. Дионисий Ареопагит именует такие символы "несходными подобиями"[2,Гл.II,§4,с.10].

 

Образы - это священные изображения и предметы, овеществляющие не только духовное значение, но и самое внешнее сходство Божественных и небесных лиц и предметов.

 

Символика храма и его различных частей явилась предметом обширной литературы [4, 11, 13, 14, 21, 25].. Более всего разработан вопрос о значении венчающего Храм Креста, особенно подробно - в книге Св. праведного о. Иоанна Кронштадского [12]. Достаточно исчерпывающе раскрыт смысл маковицы храмовой главы и многоглавия [6,13-15,25], столбов и стен, а также кокошников [16] и шатра [25]). Но этим, в основном, и исчерпывается круг архитектурных форм, освященных в достаточной степени в опубликованных исследованиях.

Каноничность всего церковного искусства, в том числе и храмовой архитектуры, а также устойчивость связи некоторых символов и изображений с определенными архитектурными формами, позволяет предполагать, что эти формы сохраняют то же символическое значение и будучи лишенными каких-либо изображений. Наконец, рассматривая изменение тех или иных форм во времени, можно уяснить, какие новые формы продолжают нести прежнее содержание.

 

Своеобразие древнерусского зодчества, его глубокое отличие от архитектуры других народов - в особенном подходе к символике и архитектурному образу храмового верха: - хорошо видный еще издали, он уже говорил православному человеку о главной духовной идее именно этого храма.

 

Верх Храма, как известно, состоит из основания (которое иногда называют "трибун"), шеи* и главы, состоящей из "маковицы" и Креста.

 

В науке "шею" верха принято называть "барабаном", но этот термин не отражает сути данной части Храма и не имеет исторической основы. В дальнейшем изложении будет применяться древнерусское наименование этой части Храма.

 

Часто "маковицу" именуют "луковицей", что в той же мере не соответствует историческим источникам, как и термин "барабан".

 

К тому, что написано уже о храмовом Кресте в различных исследованиях, хотелось бы добавить некоторые соображения, касающиеся символического значения его древнейшей формы, примером которой может служить Крест Дмитровского собора во Владимире.

Это четырехконечный Крест с цатой ("полумесяцем") . В центре перекрестья - образ Спасителя, Нерукотворенный, на концах - расцветшие Кресты в кругах, верхний конец венчает символ Святого Духа - Голубь. На цате ("полумесяце") и стволах Креста помещены в растительном орнаменте 12 птиц - знамение 12 Апостолов, пребывающих в Раю (обозначенном райским цветением) [9,с.106]. Древнее основание Креста было трапециевидным и находилось ниже, чем более позднее "яблоко". Очень интересно геометрическое построение пропорций Креста. Он вмещается в три основных сферы духовного космоса. Их диаметрами служат: горизонтальная перекладина (для внутренней сферы), высота собственно Креста (для средней) и высота его вместе с основанием и фигурой Голубя (для внешней) . Квадрат - символ "твердости веры" - со стороной, равной перекладине Креста, вписывается в среднюю сферу. В наружную сферу вписаны два треугольника, имеющие вершиной верх Креста с Голубем: равносторонний, проходящий через центры Крестов на концах перекладины,- знак Святой Троицы [9,с.43], и сферический, проходящий по касательной к конца перекладины - символ Воли Святой Троицы на Земле* [25,с.196].

Из таких сферических треугольников состоит царская Держава - символ царского служения: управления Государством в согласии с Волей Божией.

 

Следует, видимо, уточнить и символическое значение цаты, ("полумесяца") как части храмового Креста. Существуют версии, что это изображение якоря - распространенного в раннем христианском искусстве символа Спасения [21,с.48; 3,с.58], или знак победы над мусульманством. В конце XII века Русь не могла исповедывать победу над мусульманством, так как основной верой у татарского народа в это время было - несторианство (одна из христианских ересей), а у монгол - язычество. К мусульманству же они пришли позже, в XIII в. А победа над мусульманством, в лице Ордынских завоевателей, совершилась лишь в XIV веке.

 

Символика якоря, очевидно, присутствует в некоторых формах Крестов, однако "полумесяц" на Кресте Дмитровского собора представляет по форме почти полный круг, ничем не напоминая концов якоря. Зато прямые аналоги этой формы можно найти в подвесных цатах, украшающих иконы Святой Троицы, Спасителя, Пресвятой Богородицы, святителя Николая, Предтечи Христова Иоанна, "Игумена Земли Русской" преп. Сергия Радонежского. Нагрудные цаты ("пекторали") носили скифские цари. Также, видимо, как символ великокняжеской власти цата изображена у киевского князя Ярослава Изяславича (1172 г.) на миниатюре Царственного летописца XVI в. На мозаиках киевской Софии XI в. также можно увидеть цату, как царский символ, в изображении императорского дворца в Константинополе. Важно в этом отношении и сведение о том, что полумесяц - древний государственный знак Византии, который был взят как официальная эмблема Османской империи после взятия турками Константинополя в 1453 г.[26,с.59].

Цата, как часть святительского облачения, часто изображается на иконах святителя Николая "Можайского". Эти и другие подобные примеры позволяют считать, что цата на Кресте - символ Господа Иисуса Христа как Царя и Первосвященника. Наиболее ярко эта мысль выражена иконами Спасителя на Престоле в архиерейском облачении, носящими наименование: "Царь царей" или "Великий Архиерей".

 

Сходную и достаточно ясно раскрытую символику можно увидеть на алтарной мозаике XII - XIII вв., именуемой "Древо Жизни", в церкви Св. Климента в Риме. Мозаика выполнена в раннехристианской традиции. На ней изображен Крест Христов, расцветший райским цветением. На Кресте образ распятого Господа окружен, как и на Кресте Дмитровского собора, изображениями двенадцати птиц. Сверху, из центра сфер космоса, Крест осеняет луч и десница Божия с цатой, как бы благословляющая страдающего Господа символом грядущей славы Его, как Царя и Первосвященника.

 

Часто в науке верх Храма называют главой, но это неточно. Древнерусские письменные источники дают название всех частей верха: "Громъ бысть великъ зело, и стрела громная привде въ верхъ церковный, и падеся глава церковная и шея внутрь церкви"*

* Известие из Ермолаевского летописца за 1477 г.[17,с. 23]. Здесь понятно, что глава мыслится состоящей из маковицы и Креста, так как без него одна маковица рухнуть внутрь церкви не могла. Отдельно маковица часто упоминается в источниках: "Поби владыка Иоаннъ Святую Софию свинцомъ, а маковицу большую златоверху устрой"[18,ст. 6961].

 

Подобных свидетельств можно много найти в документах. Здесь следует подчеркнуть символическую "антропоморфность" устройства Храма, выраженную в названии его частей. Так, часто вместо общего названия "маковица" применялось образное выражение "лоб": "Побиша лобъ у Святыя Троица железомъ"*.

* Псковская летопись (далее Пск. л.) 3, известие 1467 г. [19, с. 163]. В Пск.л. 1 в этом известии применено слово "верх", что возможно, свидетельствует о времени постепенного вычленения имен отдельных частей храмового верха. Во всяком случае, в более поздних, чем Пск. л., документах наименования частей верха применяются чаще всего без разночтений.

Крест XII-XIII в. на алтарной мозаике" Древо жизни". Церковь Святого Климента в Риме

Символическое духовное содержание основания глав, как одной из архитектурных форм канонического крестово-купольного Храма, раскрывается через смысл внутренней конструкции этого основания и систему внутренних росписей, традиционно связанных с ним. В домонгольский и раннемосковский период основания верхов Храмов делались развитыми, образующими один из важных ярусов в общем строе Храма. Внутри основания размещался сводчатый переход от крестовых сводов основного объема Храма к цилиндру шеи, называемый "парусами". В древнерусских источниках встречается название этой конструкции - "пазухи". В общем смысле термин "пазуха" (как считается ныне) в древнерусском зодчестве применялся для обозначения свода, углубления, ниши [20,т.II,ст.86]. Однако, одновременное существование терминов "свод" [20,т.II,ст.661], "комара" [20, т. 1, ст. 1263] и "пазуха" говорит о том, что они относятся к разным, хотя и в чем-то сходным конструкциям. 

В древнерусских источниках нет ныне применяемого слова "распалубка" - род сводчатой ниши для размещения окна или перехода от свода к плоской стене. То, что термин "пазуха" применялся для обозначения ниши, известно очень хорошо. Кроме того, И.Е. Забелин приводит текст из древней Кормчей книги, где в описании Апостольской церкви говорится: "Главу бо церковную держит Христос, шею - Апостолы, пазухи - Евангелисты" [14, с. 81]. Действительно, изнутри основания верха Храма изображаются всегда четыре Евангелиста.

Переславль-Залесский.  Свято-Данилов монастырь. Троицкий собор.1532."Господь Вседержитель" XVIIв.

Следовательно,  основание главы есть символ Евангелия, распространения христианского учения на четыре стороны света, просвещение им всего мира. Внешне основания храмового верха выражены различно. Иногда это - плоский прямоугольник (в плане квадрат), иногда - сужающийся к шее конус со округленными углами. Часто эти основания украшаются закомарами или "кокошниками", что подчеркивает связь Евангелий и Евангельской проповеди с Небесными Силами.

Часто основание главы делалось восьмигранным, что позволяло выделить в плане и на фасадах Храма крест, ориентированный, как и весь Храм, по странам света. Это служило дальнейшим раскрытием содержания Евангелия, как повествования о Крестной Жертве Христа.

 

Развитие древнерусского храмового зодчества привело к появлению безстолпных храмов, где нет внутри пазух, а Евангелисты изображаются вверху сомкнутого свода. Иногда вместо Евангелистов изображались здесь события из Евангелия. В случаях сомкнутого свода основанием главы можно считать верхний ряд кокошников, обрамляющих храмовый верх. Такое архитектурное решение основания глав можно видеть на церкви Николы Посадского в Коломне, церкви Покрова Богородицы в Рубцове в Москве и на многих других безстолпных храмах с ярусами кокошников, наибольшее распространение получивших в московском зодчестве XVII века. И все же, в крестово-купольном храме выражение идеи четырех Евангелий в виде выступающего основания главы, обрамляющего пазухи Храма, в архитектурном отношении более ясно.

Спасский собор Спасо-Андроникова монастыря. ХV в. Реконструкция первоначального вида собора М.П.Кудрявцева,  Б.А.Огнева, П.Н.Максимова, Л.А.Давида

Часто основание главы делалось восьмигранным, что позволяло выделить в плане и на фасадах Храма крест, ориентированный, как и весь Храм, по странам света. Это служило дальнейшим раскрытием содержания Евангелия, как повествования о Крестной Жертве Христа.

 

Развитие древнерусского храмового зодчества привело к появлению безстолпных храмов, где нет внутри пазух, а Евангелисты изображаются вверху сомкнутого свода. Иногда вместо Евангелистов изображались здесь события из Евангелия. В случаях сомкнутого свода основанием главы можно считать верхний ряд кокошников, обрамляющих храмовый верх. Такое архитектурное решение основания глав можно видеть на церкви Николы Посадского в Коломне, церкви Покрова Богородицы в Рубцове в Москве и на многих других безстолпных храмах с ярусами кокошников, наибольшее распространение получивших в московском зодчестве XVII века. И все же, в крестово-купольном храме выражение идеи четырех Евангелий в виде выступающего основания главы, обрамляющего пазухи Храма, в архитектурном отношении более ясно.

 

Изнутри шеи главы обычно находятся изображения Апостолов, либо поярусно изображения всех чинов Небесной Церкви - Пророков, Апостолов, Архангелов и высших чинов Небесных Сил - Херувимов и Серафимов, как, например, в хорошо сохранившейся росписи Феофана Грека главы церкви Спаса на Ильине улице в Новгороде. Все эти изображения, включая Евангелистов на пазухах (с их символами - Орлом, Львом, Тельцом и Ангелом) и Спаса Вседержителя на своде главы, полностью соответствуют описанию Небесного Престола во Славе у Пророка Иезекииля (1,1-28). В ряде древних Храмов снаружи, в простенках между окнами шеи помещались изображения Апостолов. Изображения Праотцев и Пророков снаружи шеи верха крайне редки, а на Руси их не сохранилось. Однако традиция размещения здесь образов Апостолов дожила и до XVIII - XIX веков. Один из интереснейших примеров - изразцовые образы Апостолов на шеях глав церкви Успения в Гончарах в Москве (XVIIв).

 

Есть и наружные изображения Небесных Сил на венчающих частях шеи непосредственно под маковицей главы. Мы их видим, например, на маленьких комарах (аркосолиях) опушки главы Георгиевского собора в Юрьеве-Польском. В виде львиных масок Силы изображены на городчатом ярусе карниза шеи Дмитровского собора во Владимире.

Владимир. Дмитриевский собор. Рельефы центрального прясла западного фасада

Вообще Дмитровский собор представляет особый интерес для изучения древней изобразительной, и знаковой и архитектурной символики. На простенках шеи, где внутри расположены росписи чинов Новозаветной и Ветхозаветной Церкви, снаружи в растительном орнаменте - символе Древа Жизни - помещены символические звери и птицы внутри аркатуры, опоясывающей всю шею собора.

 

Видимо, здесь мы сталкиваемся с обозначением снаружи Храма в прикровенных символах того же, что внутри раскрыто в иконописных образах. Птицы - символ праведных душ [9,с.157], ими часто изображались Св. Апостолы (как на упомянутых выше древнем храмовом Кресте Дмитровского собора и алтарной мозаике церкви Св. Климента в Риме). Лев, Телец, Орел - общеизвестные символы Евангелистов. Обозначением чинов Ангельских Сил также часто служили зооморфные символы - лев, конь, орел, вол [2,с.67]. Такое соотношение наружных и внутренних изображений в общем строе символики храмовой архитектуры вполне соответствует представлению древних христиан о том, какие истины Веры могут быть открыты всем, в том числе и язычникам, а какие должны быть только тайным знанием посвященных [9, с. 86-87].

Владимир. Дмитриевский собор. Рельефы центрального прясла западного фасада

Традиция изображения в верхних частях шеи храмового верха Небесных Сил также сохраняется долгое время. Так, например, они имеются в сооружениях ансамбля Воскресенского Ново-Иерусалимского монастыря XVII века.

 

Все сказанное дает основание для вывода, что символическое значение шеи, как архитектурной формы храмового верха, - это изображение Небесной Церкви через образы Апостолов, Пророков, Праотцев, Архангелов, Херувимов и Серафимов. Окна шеи - свет учения Церкви. Простенки - чины Святых, а венчающий шею карниз - Небесные Силы. Следовательно, когда мы имеем дело с чисто архитектурными формами - окнами, аркатурой и карнизом - без конкретных изображений, то содержание этих форм не может быть иным, так как они неотделимы от всего Храма - образа земной и Небесной Церкви. Отсюда и тот декор, который включается в архитектурные формы Храма вместо изображений, несет в себе символ отсутствующего образа. Например, поставленные ромбами изразцы в аркатурах шей Храмов XVI - XVII веков, напоминающие форму священнической Палицы - "меча духовного" [3, с. 141], суть знамения чинов Святых Небесной Церкви, а подобные им или иные изразцы и орнаментальные пояса карнизов шеи - знаки чинов Сил Бесплотных. Это относится и к различным поребрикам, бегунцам и другим элементам декора архитектурных форм. Их аналоги имеются в христианском изобразительном искусстве - на древних фресках и мозаиках Византии, Киевской Руси, в изображениях сфер космоса, где разнообразные спирали, волнообразные и зигзагообразные линии и другие знаки обозначают, видимо, не только Небесные Силы, но и различные проявления их действия.

 

Маковица главы, как об этом неоднократно уже писали исследователи - знак пламени, огня, а следовательно, огненных Небесных Сил, несущих Небесный Престол [4, с. 16-18]. Кн. Е. Трубецкой писал, в частности: "При взгляде ...на Иван Великий кажется, что мы имеем перед собой как бы гигантскую свечу, горящую к небу над Москвой [6, с. 9].

В русских Храмах образ Спасителя на своде главы, а также заменяющий его иногда в Храмах XVI в. знак пламеневидной спиральной свастики- это символическое обозначение духовного открытия в небо(например, в Рождественском соборе Рождественского монастыря Москвы, в соборе Усекновения главы Иоанна Предтечи в Дьякове, в шатровом Покровском приделе Троицкого собора на Рву)

Спираль в шатровом Покровском приделе Троицкого собора на Рву

Иерусалимский Храм-ротонда бесспорно является "главой" всех христианских Храмов. Владыка Сергий (Голубцов) справедливо отмечает: "Круглые храмы (ротонды) обязаны своим происхождением погребальным усыпальницам весьма древнего происхождения. Впоследствии подобная архитектура оформляла христианские баптистерии. Ротонды оказали сильное влияние на развитие купольного завершения храмов и в этом их большое значение для храмостроительства. Круг, как символ вечности Божества, безграничности вселенной, как нельзя больше подходит к его выражению в купольной системе и потому естественно вошел в обязательное конструктивное завершение храмов" [13, с. 9].

Содержание русского церковного верха явно повторяет основной символический строй и значение Иерусалимской святыни. По-видимому, в этом факте кроется разгадка одной из своеобразнейших черт древнерусского зодчества - высокого храмового верха. Образно говоря, русские зодчие на крестовый куб византийского Храма поставили иерусалимскую ротонду - символ Воскресения Христова и создания христианской Церкви.

 

Развитие такой идеи верха церковного и привело, видимо, к постепенному увеличению "пламени" маковиц глав, к тому уникальному образу церковной главы, который увенчал храмы XVII в. и более поздние, построенные по древним традициям, как многие деревянные церкви русского Севера XVIII - XIX вв.

 

Говоря о развитии архитектурных форм храмового верха, необходимо хотя бы вкратце коснуться символики закомар и кокошников, венчающих стены храма. Более подробно этот вопрос разобран в нашей совместной с Г.Я. Мокеевым статье [16].

Всем разнообразным формам закомар и кокошников - полукруглым, треугольным, в виде "сферических" треугольников, огневидным различного очертания - можно найти подобия в очертаниях маковиц церковных глав, а также в иконописных символах чинов Ангелов, изображениях Небесного огня в Огненном восхождении Илии Пророка, изображениях огненных Сил, окружающих Спасителя в виде пламеневидной мандорлы* на иконах Успения Богородицы, Воскресения Христова.

* Мандорла (итал.) в христианской иконографии миндалевидное сияние, среди которого изображается Христос и Богоматерь во славе [3, с. 735].

 

Кроме того, имеется много примеров помещения на плоскости кокошников и закомар изображений Серафимов, Херувимов, Ангелов, Апостолов или их символических знаков - ромбов, ромбов с крестами или растительными розетками, полусфер, равноконечных крестов.

В общем смысле Домостроительной символики Храма - закомары и ярусы кокошников, окружающих его главу (или несколько глав), создают образ Небесной Церкви (Ангелов и Праведников), предстоящей Престолу Божию и Его славящей. Разнообразие же в очертаниях форм закомар и кокошников разных Храмов, а иногда и разных ярусов одного Храма, может означать различные виды служения и исповедания Веры многочисленной Иерархии Небесной Церкви - девяти чинов Ангелов и девяти чинов Праведников (Праотцев, Пророков, Апостолов, Святителей, Мучеников, Преподобных и других).

 

Не противоречит такому пониманию смысла архитектурных форм верха Храма и другой образ, его дополняющий, - ниспосылаемого молящимся Огня Небесного - благодати Святого Духа, питающей и оживотворяющей земную Церковь [22, с. 25]. Подобный же иконописный образ - Сошествие Святого Духа на Апостолов в виде Огненных языков.

Стены Храма толкуются как Закон Божий (Св. Димитрий Ростовский). И в этом смысле интересно сопоставить росписи стен внутри Храма с символикой архитектурных деталей снаружи.

                        

Содержание стеновых росписей обычно составляют евангельские события земной жизни Христа, Пресвятой Богородицы, Св. Апостолов - зримый образ Закона Божия, данного христианам в Новом Завете. На стенах также часто пишутся и образы Святых - Князей, Святителей, Мучеников, Преподобных - жизнью своей исполнявших, утверждавших и проповедывавших Закон христианской Веры.

                

Таким образом, стены Храма - это и образ служения Церкви Небесной нам, Церкви земной: защита чистоты Православия и соборное молитвенное предстательство  живущих перед Богом.

Церковь Троицы в Никитниках. Западная стена. Притча о блудном сыне.

Церковь Троицы в Никитниках. Западная стена. Притча о блудном сыне.

Церковь Троицы в Никитниках. Южная стена. Снятие со креста и Положение во гроб.

Церковь Троицы в Никитниках. Южная стена. Снятие со креста и Положение во гроб.

Снаружи наиболее выразительная архитектурная деталь, дополняющая образ собственно стены Храма - аркатурный пояс древних Храмов XII - XV вв., орнаментальные пояса XIV - XVI вв., резные и изразцовые карнизы XVI - XVII вв.

Аркатурные пояса древнерусских, особенно Владимиро-Суздальских храмов - это поэтический рассказ о жизни Святых в райском саду, как подробно рассказывает об этом аркатура Дмитровского собора во Владимире.  

Владимир. Дмитриевский собор. Аркатурный пояс центральной апсиды

Столбцы и арочки изображают здесь идеальные деревья. Между ними растут еще деревца, на которых сидят птицы. У "корней" дерев - оснований столбиков аркатуры - бродят диковинные звери. И все это служит обрамлением как бы парящих над некоей райской землей спокойных фигур Святых. Это собирательный образ Святых, прославивших все страны света, все концы Земли, и отсюда - прямое сходство аркатурного пояса храмовых стен с аркатурой шеи церковного верха.

Владимир. Дмитриевский собор. Аркатурный пояс центральной апсиды

 

Есть аркатурные пояса более строгие, как например, у Успенского собора Московского Кремля и Успенской церкви в Угличе.

Здесь нет изображений райских деревьев - столбики арок строгие, лишь перехваченные дыньками. Только основания столбиков, дыньки и капители остаются знаками деревьев: корней, плодов и крон. Святые здесь изображены живописью, Есть древние аркатуры с живописными изображениями святых, помещенных только под арочками с условными висящими капителями, но без столбиков-стволов. Такая аркатура церкви Бориса и Глеба в Кидекше 1152 г., но, к сожалению, живопись фигур святых почти утрачена. Интересно отметить сходство аркатурного карниза колокольни Ивана Великого с аркатурой церкви Бориса и Глеба. Подобны ему аркатурные карнизы церкви Петра Митрополита в Высоко-Петровском монастыре, Спаса Преображения в селе Остров под Москвой и другие. По-видимому, сходство этих архитектурных форм заставляет предполагать и сходство их символического содержания.

Аркатура Успенской  церкви в Угличе

В древней аркатуре Успенского собора во Владимире между золоченых колонок обнаружены остатки изображений Пророков и голубых павлинов [23,с.170]

Павлин служил образом бессмертия, так как по мнению древних, тело его не подвергалось разрушению" [5,с.8], а золото - символ Божественного света [3,с.152] и голубой - символ Неба духовного [3,с.153]. Следовательно, в этом случае мы также  имеем символическое изображение безсмертных святых душ в Раю. Таким образом, именно это содержание несет в себе аркатурный пояс Храма в любом самом схематичном виде, даже без изображений.

Аркатурные пояса в раннемосковском зодчестве применялись не часто, лишь в самых значительных постройках.  Однако, именно в Москве аркатуры иногда поднимаются на верх стены под закомары. Таков собор 1501 - 1503 гг. Чуда Архистратига Михаила в Хонех в Чудовом монастыре Кремля. Впоследствии собор Двенадцати Апостолов при Патриаршем дворце в Кремле получает два аркатурных пояса: один на половине высоты стен, на едином уровне всех аркатур Храмов Соборной площади, а второй - наверху прясел стен - на одном уровне с собором Чудова монастыря. Естественно, что идейное содержание этих аркатурных поясов нужно считать единым с другими подобными формами, имеющими изобразительный ряд.

 

У раннемосковских храмов XIV - XV вв. вместо аркатурного пояса возникает пояс орнаментальный, состоящий из двух-трех рядов растительных орнаментов с включением иногда изображений креста.

Орнаментальный пояс Троицкого собора Троице-Сергиевой Лавры (XV-XVIв)

Орнаментальный пояс  церкви Рождества Богородицы в Старом Симонове (XV-XVIв)

Примерами могут служить орнаментальные пояса церкви Ризоположения в Московском Кремле и Троицкого собора Троице-Сергиевой лавры. При сопоставлении их с аркатурным поясом видно, что несмотря на изменение самой архитектурной детали, ее символическая орнаментальная основа сохраняется - растительный орнамент, обозначающий райское цветение. Таким образом, сохраняется и общий с аркатурным поясом смысл раннемосковского орнаментального пояса - жизнь Святых в Раю, как плод земного подвига исповедания Веры и жизни в Законе Божием.  Включение крестов в один из рядов такого пояса, как это сделано в Троицком соборе Троице-Сергиевой Лавры, полностью соответствует такой трактовке.

 

И, наконец, в некоторых раннемосковских Храмах, как например в Свято-Духовском соборе Троице-Сергиевой лавры, такой орнаментальный пояс поднят наверх прясел стен под закомары, образуя уже настоящий карниз. Наличие в этом поясе керамических балясин, напоминающих столбики аркатурных поясов, лишний раз подчеркивает единство символики этой архитектурной формы с аркатурой. Не противоречит этому и расположение пояса вверху стен, так как оно подобно расположению аркатуры собора Чудова монастыря.

 

Дальнейшее развитие храмового карниза приобрело достаточно богатые и разнообразные формы с включением резного, расписного и изразцового декора, который есть ни что иное, как рассказ о Рае и Святых в нем. Выразительными примерами могут служить изразцовые карнизы многих ярославских церквей, а также церкви Григория Неокесарийского в Москве.

 

Аркатурные пояса, делящие стену на две части,служат также символом молитвы, соединяющей Церковь земную, воинствующую, и Церковь Небесную, торжествующую. Аркатурные пояса, поднимаясь в ряде храмов на верх шеи, под самый купол, показывают, куда человек может поднят молитвой по благодати Божией.

С внутренней стороны  нижней стены храмы часто имеют роспись "полотенце", символизирующую необходимость очищения, для того, чтобы оказаться там, где пребывают святые.

Церковь Живоначальной Троицы в Никитниках. Роспись"полотенце".

Столпы, поддерживающие своды внутри Храма, и столпы, встроенные в стены и выступающие из них в виде лопаток (или пилястр)- конструктивная основа вещественного Храма. Они же в духовном смысле - образ "Столпов Церкви" - Апостолов, Святителей, учителей Церкви. В древнерусском языке нет термина, равнозначного термину "пилястра". В отношении к этой архитектурной форме чаще всего применялось название "столп"-"столб", что по самой своей сути очень точно выражает конструктивный смысл формы, полную ее общность с отдельностоящим столбом - опорой какой-либо конструкции перекрытия (балок или сводов).

 

И.И. Срезневский подробно разбирает этот термин, приводя ряд интересных источников [20, т. III, ст. 579-580]: "Съставивше благо полоучати храмы златы стлъпы" (Григорий Назианзин, XI в.); "Стоить же столпъ поприща от город камень, а на немъ орелъ каменъ, изваянъ, высота же камени десяти лакоть, с головами же и подножьками 12 лакоть" (Ипат. лет. 6767 г.); "Ходихомъ верху церкве святыа Софиа и видехъ 40 оконъ шипныхъ, и мерихъ окно съ столпомъ 2 сажени безъ дву пядей" (Хождение Игнатия Смольнянина). Первый отрывок из рукописи Григория Назианзина перекликается с описанием золоченых столбов Ветхозаветной Скинии (Исход, 37): "...четыри столпы негниющыя позлащены златомъ, и верхи ихъ златы, и стояла ихъ сотвори сребряна..."- а также с золочеными медными обкладками столбов Успенского и Дмитровского соборов во Владимире и других храмов.

 

Второй пример говорит о столпах как об отдельных сооружениях - памятниках или символах. Третий отрывок указывает на то, что столпами назывались и простенки между окон шеи главы. Имеются и значения слова "столп"-"столб" как "устои", "сваи", придорожные столбы с образом", "идол" и, наконец, "башня".

 

Все это позволяет нам называть "пилястры" и "лопатки" древнерусским термином "столпы-столбы" с пояснением: "стеновые столпы". В "Путешествии Игумена Даниила" (XII в.) применено для столпов отдельно стоящих, круглых, название "столпы облые", а для столпов стеновых - "столпы зданые", то есть, встроенные [24, с. 29, прим. 4].

Интерьер Успенского собора Московского Кремля

Но символика наружных и внутренних столпов имеет некоторые отличия. Уже говорилось, что в символическом смысле "Столпами Церкви" назывались Святые, на которых основана Церковь. Именно поэтому на внутренних столпах древнерусских Храмов располагаются изображения Святителей, Св. воинов, Мучеников.

Интерьер Успенского собора Московского Кремля

На стеновых столпах, например, Ростовских Храмов мы видим уже изображения Небесных Сил Ангелов, а выше - Серафимов и Херувимов. Подобные изображения перекликаются с описанием устройства Ветхозаветной Скинии, где на завесах, возложенных на четыре столпа, были изображения Херувимов, а также на дверях и на очистилище Кивота Завета (Исход, 37). Здесь же, в описании столпов Скинии, упоминаются "стояла" (базы столпов), "верха" столпов, которые венчаются "главицами". По мнению И.И. Срезневского и составителей Словаря русского языка XI - XVII вв., "главицы" - это капители колонн. Однако, если рассудить по параллели с церковным верхом, то "главицей" может быть венчающая часть "верха" столпа, так как они упоминаются в ряде случаев отдельно: "...и столпы их пять и крючки их и главицы их и верхи их позлатиша златом, и стояла их пять медяна" (Исход, 37). По подобию с церковным верхом можно предположить, что в некоторых случаях главицы верхов столпов могли представлять собой небольшую пламенеподобную маковицу с крестом. На столбах стен древнерусских Храмов подобные архитектурные формы известны как в изображениях на миниатюрах и иконах, так и в ряде дошедших до нас памятников: например, завершение угловых столпов   четверика колокольни церкви Иоанна Златоуста в Коровниках в виде небольших огневидных кокошников, или в ансамбле ярославской церкви Рождества Христова на Волге (XVII в.), где также угловые колонки четверика надвратного храма Гурия, Самона и Авива увенчаны сложными фигурными главицами.

 

Часто содержание одной архитектурной формы сочетает в себе не один символ, а несколько. Это относится и к храмовым стеновым столпам, на которых снаружи вместо символов Ангельских Сил и Святых часто помещается изображение виноградной лозы, как знака Древа Жизни. Значение виноградия в христианской символике очень многогранно [9,с.106; 21,с.49-50], но два из них - образ Рая и Причастия, которое тоже "Огнь" - совершенно органично сочетаются с образом Сил Небесных, ибо они населяют Рай и образуют небесный огонь.

Церковь Покрова в Филях. Иконостас. Конец XVIIв. Фрагменты.

Так в символическом значении стен Храма и столпов, держащих эти стены, соединились три образа: Преобразовательный - столпов Скинии и Рая, Домостроительный - "Столпов Церкви" (ее Святых) и Богоохранительный - Ангельских Сил. Защитная символика присутствовала и в архитектуре верха Храма. В домонгольской Руси часто поверх водосливов, опирающихся на стеновые столпы, располагались "звериные" символы Небесных Сил: Львы, Грифоны, Сфинксы и другие, встречающиеся в храмах Чернигова, Киева, Владимира, Суздаля.

 

Окно - это "око" Храма, дающее ему солнечный свет. "Светильник для тела есть око. Итак, если око твое будет чисто, то все тело твое будет светло" (Мф. 6, 22). Евангельское слово, обращенное к человеку как одушевленному Храму, относится и ко всей Церкви как Телу Христову. Поэтому в вещественном Храме символе Церкви солнечный свет - символ Света Божественного [3,с.77].

 

"Небеса ...светлостью солнца... поведают славу Его" (Ипатьевская летопись, 6708 г.). Невещественный Свет Божественной благодати, по воззрению Св. Отцов Церкви, мы получаем через посредство Ангельских Сил. Св. Дионисий Ареопагит, объясняя род служения Архангелов, как среднего чина в последней, ближней к людям Иерархии Небесных Сил, состоящей из Св. Начал, Архангелов и Ангелов, пишет: "...святый чин Архангелов ...соединяет крайние чины своим обращением с ними. ...он обращается чрез Начальства к премирному Началу, сообразуется с Ним, сколько возможно, и хранит между Ангелами единение сообразно своему стройному, искусному, невидимому водительству. С последними же сообщается тем, что он, как чин, определенный для научения, приемлет Божественные озарения чрез первые Силы ...и передает их с любовию по мере того, сколько кто способен к Божественным озарениям" [2,гл.IX, §2,с.38-39]. "Ибо сей Божественный луч не иначе может нам возсиять, как под многоразличными, священными и таинственными покровами, и притом, по Отеческому промыслу, приспособительно к собственному нашему естеству" [2,гл.1,§2,с.3].

 

Именно поэтому окна Храма, прежде всего, получили архитектурную и изобразительную символику Ангельских Сил, сообщающих нам Свет Божественных озарений и охраняющих Храм от проникновения в него "духов тьмы" - падших ангелов. Внутри Храма на откосах окон сверху очень часть пишутся образы Архангелов, Ангелов или Херувимов, а по бокам - образы Святых, так как понятия святости и света тесно связаны между собой: "Тако да просветится свет ваш пред человеки, да узрят дела ваша добрая" (Мф. 5,16).

 

С внешней стороны наличники окон несут тот же символический смысл. Поэтому они имеют завершения, сходные по очертанию с кокошниками - треугольные, пламеневидные, часто с символами или изображениями Ангельских Сил. При отсутствии наличников ту же охранительную символику несут деревянные оконницы и металлические решетки окон, традиционный рисунок которых включает формы Креста, пламени, древа, круга.

 

Не менее, чем символика окон, важно значение форм входного портала и крыльца, ведущего ко входу. Здесь круг символов связан с тремя областями значений: с необходимостью приходящим духовно уготовить себя ко входу в Дом Божий; с тем благословением Божиим, которое получает входящий; и наконец, с теми обетованиями духовных даров, которые приносит участие в Богослужении.

Новодевичий монастырь

Церковь Животворящей Троицы в Никитниках

Не менее, чем символика окон, важно значение форм входного портала и крыльца, ведущего ко входу. Здесь круг символов связан с тремя областями значений: с необходимостью приходящим духовно уготовить себя ко входу в Дом Божий; с тем благословением Божиим, которое получает входящий; и наконец, с теми обетованиями духовных даров, которые приносит участие в Богослужении.

 

В большинстве древних Храмов, стоявших на высоких подклетах, ко входу ведет крыльцо - "всход", имеющий сень на столбах. Само название "крыльцо" происходит от слова "крыло" - это и символ восхождения духовного ко Храму и знамение покрывающего, осеняющего благословения Божия. Поддерживающие сень крыльца столпы - первый архитектурный знак, встречающий входящего. Их массивные, обычно квадратные в плане основания - символ твердости Веры, разнообразные фигурные "дыньки" ("плоды добрые") и квадратные ширинки ("обители")-как бы говорят о том, каков должен быть человек, входящий в Храм, чтобы получить благословение Божие.

Крыльцо Троицкого (Покровского) собора на Рву в Москве

Подвесные гирьки Церковь Троицы в Останкине

Новодевичий монастырь

 Входной портал церкви Иоанна Предтечи Ивановского монастыря в Казани

Северный портал центральной части Троицкого собора на Рву

Формы покрытия сени крыльца - чаще всего шатровые или бочечные - знамение того, чем духовно осеняется (благословляется) вступающий под сень: четырехскатный шатер образует в плане квадрат - символ твердости Веры и Небесного Града; шестигранный с венчающим его Крестом или главой - символ "Семи даров Св. Духа" и семи церковных таинств;

восьмигранный - Покрова Богородицы; килевидная бочка - знамение молитвенного горения к Богу. Свешивающаяся между столпов "гирька" - тоже знак благословения и обетования духовных плодов, получаемых в Доме Божием.  Икона над входом говорит о начале предстояния входящего перед Богом и о Его незримом присутствии.

      

Входной перспективный портал, широко раскрытый навстречу идущим в Храм и призывающий всех войти, резко сужается к двери, как бы напоминая своим устройством евангельские слова Господа: "Входите тесными вратами; потому что широки врата и пространен путь, ведущие в погибель, и многие идут ими; потому что тесны врата и узок путь, ведущие в жизнь, и немногие находят их" (Мф.7,13-14

              

Уступы сужающегося портала - знак тех ступеней очищения и уготовления души, которые проходит каждый человек, приходящий к Вере и Церкви. Это часть Домостроительной символики Храма - домостроительство "одушевленного Храма" в лице каждого христианина

              

Полукруглое или килевидное завершение портала сходно по своей символике с формами наличников окон и закомар. Видимо, если подробно анализировать разнообразные резные и живописные орнаменты и знаки, помещаемые на перспективных профилях портала, можно раскрыть очень сложное и тонкое богословское осмысление пути человеческой души к Храму, выраженное в символике архитектурных форм.

 

И, наконец, хотелось бы коснуться символического значения небольшой и, казалось бы, малозначащей, но очень распространенной архитектурной детали - валика. Пожалуй, трудно найти архитектурные формы древнерусского Храма (закомары, кокошники, наличники, порталы, карнизы, цоколи и пр.), в профилях которых не присутствовал бы валик. Наиболее частым изображением на валиках бывает косая разноцветная покраска: белый, красный, зеленый и синий - имитирующая плетеную веревку. Обычно валики в нескольких местах перехватывают Храм целиком: цоколи и карнизы, столбы и комары, шеи верхов и т.д. В древнерусской архитектуре также часто встречаются валики разные, в виде заплетенной веревки , или изразцовые того же вида

Прямой аналог этой формы - "верви", скреплявшие конструкцию Скинии, где они встречаются и четырехцветными и позолоченными в разных случаях. Являясь знаком соединения столпов, стен, комар, верхов храма, валики-"верви" несут в себе образ единства всей конструкции Храма, то есть в символическом смысле - знамение единства, соборности земной и Небесной Церкви, все иерархические ступени которой обозначены архитектурными формами русского православного Храма.

Символ"верви" в завершении западного портала  Покровского храма в Троицком соборе на Рву

Таким образом, рассмотрение во временном развитии архитектурных форм с применением метода - от изображения и символа на архитектурной форме к ее смыслу - дает возможность представить систему символического построения православного Храма в его идее. Опираясь же на устойчивую каноничность древнерусской церковной архитектуры, как и других видов религиозного искусства, можно проследить устойчивость содержания отдельных форм и считать, что изменения во времени суть свидетельства изменения оттенков содержания, но не его основной сути.

 

Список использованной литературы:

 

Приведенный текст является фрагментом из статьи М. Кудрявцева, Т. Кудрявцевой. Русский православный храм. Символический язык архитектурных форм. Журнал "К свету". № 17, 1995

 

1. Св. Симеон, митрополит Солунский. Книга о Храме // Дмитриевский И. Историческое, догматическое и таинственное изъяснение Божественной литургии. М.: изд. Московского Патриархата. 1933. С. 373-424.

2. Св. Дионисий Ареопагит. О Небесной Иерархии. М., 1848.

3. Настольная книга священнослужителя. Т.4. М.,1983.

4. Троицкий Н. Христианский православный храм в его идее // Тульские Епархиальные ведомости. Тула, 1916.

5. Покровский Н.В. Церковная .археология в связи е историей христианского искусства. Петроград, 1916.

6. Трубецкой Е. Умозрение в красках. М.,1916.

7. Трубецкой Е. Три очерка о русской иконе. Париж, 1965.

8. Вениамин, архиепископ Нижегородский и Арзамасский. Новая Скрижаль. СПб., 1899

9. Уваров Л. С. Христианская символика. Ч.1. М.,1908.

10. Вагнер Г.К. От символа к реальности. М.,1980.

11. Вагнер Г.К. Византийский храм как образ мира // Византийский временник. №47. М. 1986.

12. Протоиерей Иоанн Сергиев. О Кресте Христовом. СПб., 1912.

13. Сергий, епископ Новгородский (Голубцов). Выражение литургической жизни Православной Церкви в храмовой архитектуре. Рукопись. Св. Троицкая Сергиева Лавра. Библиотека МДА, 1962.

14. Забелин И. Е. Русское искусство. Черты самобытности в древнерусском зодчестве // Серия: Вопросы науки, искусства, литературы и жизни. Вып. 24. М., 1900.

15. Мокеев Г.Я. Многоглавые храмы древней Руси // Архитектурное наследство. №26. М.,1978. С.41-52.

16. Кудрявцев М.П., Мокеев Г.Я. О типичном русском храме XVII века // Архитектурное наследство. №29. М., 1981. С.70-79.

17. Словарь русского языка XI - XVII веков. Вып. 4. М" 1977.

18. Новгородская первая летопись. М.- Л" 1950.

19. Псковская летопись 3. Ч. II. М.- Л.,1955.

20. Срезневский И.И. Материалы для словаря древне-русского языка. Тт. I - III. СПб., 1893-1903.

21. Миронов   Ал.М.    История Христианского искусства. Казань, 1914.

22. Кудрявцев М.П., Кудрявцева Т.Н. Размышления о церковной архитектуре // Журнал Московской Патриархии. М., 1990. № 5. С. 23-25.

23. Воронин Н.Н. Зодчество Северо-Восточной Руси. T.I., М., 1961.

24. Путешествие Игумена Даниила // Путешествия русских людей в чужия земли. Изд. 2.4.1. СПб., 1837.

25. Русская Православная Церковь. М.: изд. Московской Патриархии. 1980.

26.Эссад Джелал. Константинополь. М., 1919.

Хотите узнавать о новых публикациях на нашем сайте?

Подпишитесь на нашу рассылку:

помощь храму

"Ни в чем человек так не подобен Богу, как в способности творить добро"

(Св. Григорий Богослов)

Мы в соцсетях: 

Наши друзья:

Контакты:

ул. Верхняя Масловка , вл.1,
Москва, 127287, Россия

тел.: +7 (499) 391-21-30, +7(929) 651-39-73

e-mail: hram.rublev@gmail.com

  • Facebook
  • VK
  • Instagram
  • YouTube