Художник Юрий Штейнгарц — постоянный гость «Рублев дома». Пару лет назад здесь уже проходила выставка его графики. Новая экспозиция — о городах и странах, о путешествиях, которые стали для автора не просто досугом, а источником бесконечного вдохновения. Мы поговорили с Юрием Давыдовичем о том, как рождаются серии, почему архив не дает покоя и что меняется в технике от работы к работе. А куратор выставки Валентина Васильевна Соловьева помогла нам заглянуть в мир увлечений художника — от футбола до шахмат, от литературы до театра.

_______________________

О замысле выставки

В.С.: Юрий Давыдович, несколько лет назад здесь проходила выставка вашей графики «Во времени и пространстве». Как родилась идея нынешней экспозиции? Из чего она состоит?

Ю.Ш.: Думаю, мы живем во время путешествий. Сейчас это стал основной вид досуга — есть возможность поехать и по России, и за рубеж. Таких поездок у меня накопилось очень много.

Начинали мы, конечно, с России — Москва это отдельный разговор. Потом я побывал в Германии, во Франции, в Испании, в Израиле, в Узбекистане, в Самарканде, в Тбилиси. В результате накопился очень большой материал: рисунки, этюды, фотографии. Образовался целый архив, который не дает мне покоя.

Так родилась идея — показать работы, посвященные разным городам и странам.

В.С.: Вы сказали: «архив не дает покоя». Что это значит? Ведь работа уже состоялась, вы её написали…

Ю.Ш.: Дело в том, что одной работой не обойдешься. Возьмем, к примеру, Москву — ее можно писать всю жизнь. Она очень разная, постоянно меняется, появляются новые мотивы и новые стилистические возможности.

Это позволяет мне не просто создавать городские пейзажи, но и постоянно совершенствовать технику.

В.С.: То есть одной картины вам недостаточно? Вы мыслите объемами, выставочными сериями?

Ю.Ш.: Моя специальность — графика, а графика предполагает серийность. Если я беру городскую тему, то могу сделать в одной манере две, три работы и больше — это и есть серия.

В живописи можно обойтись одной работой, а в следующей уже сменить манеру в зависимости от сюжета и настроения. В графике же я могу в одной технике выполнить несколько произведений.

О технике и колорите

В.С.: Здесь у вас не только графика…

Ю.Ш.: Да, я люблю работать в смешанной технике. Например, самаркандская серия: рисунок я делаю ччрным маркером на бумаге, затем наношу масляную пастель — она жирная, хорошо держится и не сыпется, как сухая. Если надо что-то поправить, могу взять масляную краску — они совместимы. Поправляю рисунок, уточняю детали, меняю композицию, усиливаю или ослабляю свет.

В.С.: А что в живописи для вас самое сложное?

Ю.Ш.: Самое сложное — это цельность колорита. Избежать пестроты, выдержать работу в определенной цветовой гамме. Это очень трудно. Вообще, понятие колорита — загадка. Есть художники, одаренные этим чувством от природы.

В.С.: Это чувство цвета?

Ю.Ш.: Это чувство цветовой гармонии. Умение совмещать разные цвета. Вот, например, Константин Коровин. Иногда смотришь на его работу и удивляешься, как он интересно соединяет совершенно разные цвета. Мы же знаем, что чистые цвета не пересекаются: красный, жёлтый, синий. А он умеет изменить эти первоначальные цвета, найти такие оттенки, что происходит гармоническое совмещение — и мы получаем эстетическое наслаждение. Коровин не единственный, но в этом плане он выдающийся.

В.С.: Значит, Коровин — ваш любимый художник?

Ю.Ш.: Да-да-да.

В.С.: А Вермеер? Я смотрю, у вас много копий Вермеера?

Ю.Ш.: Вермеер — неслучайно, я видел оригиналы. Но самый любимый — Левитан. Впечатление от его работ трудно выразить словами. Каждое определение будет скудным, не хватает слов. Настолько необыкновенное впечатление производят его работы.

В.С.: Да, это уже не просто картина, а целая философия.

Ю.Ш.: Мы можем выразить какую-то одну сторону, найти характеристику, а вот общее впечатление словами передать я, например, не могу. Настолько это глубоко, тонко.

_______________________

Врезка

«Дорога — это образ времени текущего, образ движения, образ изменений в жизни. А тропинка в лесу — это что-то индивидуальное, интимное. Это твоя личная территория».

__________________________

В.С.: В организации этой выставки вы использовали элементы быта. Шахматная доска, ваша шляпа с шарфом…

Ю.Ш.: Это идея не моя, а Валентины Васильевны Соловьевой. Она обозначила круг моих интересов – литература (я с наслаждением и много читаю), футбол – в юности я неплохо играл и даже одно время хотел стать футболистом, шахматы…

В.С.: За какую команду болеете?

Ю.Ш.: Когда-то болел за московское «Динамо», но оно всех своих болельщиков постоянно разочаровывает. Теперь просто за хорошую игру.

В.С.: Какая игра, по-вашему, считается красивой?

Ю.Ш.: Бразильская. Футбол — это не просто бегать, иметь сильные ноги и хорошие легкие. Это ещё и голова. Когда играют настоящие мастера, получаешь эстетическое удовольствие от комбинаций. Бразильцы в этом плане — идеал.

В.С.: А кто из шахматных гроссмейстеров ваш любимый? Алехин? Капабланка?

Ю.Ш.: Алехин, Михаил Таль, Эммануил Ласкер… Каждый по-своему хорош. Я не такой уж игрок, чтобы оценить их в полной мере, но разбирать их партии — это интересно.

О городах

В.С.: Давайте вернемся к путешествиям. На ваших полотнах Москва, Тбилиси, Азербайджан, Самарканд, Валаам, Барселона, Святая Земля, Мюнхен, Париж. Можно ли охарактеризовать каждый город в художественной технике? Одним мазком: какой город к какой технике или настроению тяготеет?

Ю.Ш.: Каждый город имеет свой колорит, свой характер. Он определяет и быт людей.

Самарканд. Дома, где живут самаркандцы, недоступны — они за стенами. Мы не знаем, что внутри. На воскресных базарах продавцы и покупатели. Они получают колоссальное удовольствие, когда торгуются — это настоящий ритуал. Страшный шум, грохот. Это восточный колорит. Все ярко, все пестро и все вперемешку: продукты, овощи, фрукты, потрясающий виноград, плов, посуда, обувь, вплоть до гвоздей и замков. Чистое голубое небо и ослепительное солнце.

Париж. Жизнь вне времени. Там нет понятия «утро», «день», «вечер», «ночь». Сутки напролет жизнь бьет ключом. Это нескончаемый праздник. Я поехал в Париж ради Лувра — и заблудился в нем. Колоссальное впечатление.

Германия — все необыкновенно. Хозяйки перед частными домами по выходным шампунем моют тротуар. Транспорт работает как часы — минута в минуту. Никаких опозданий. Я чувствовал себя неловко: вс необыкновенно точно, по порядку. Немцы очень дружелюбные, необыкновенно вежливы и корректны. Если ты едешь в транспорте, никто тебя не пихнет, а если случайно коснется — тысяча извинений. Но личная жизнь закрыта. Можно жить в одном доме на одной площадке с соседями, но никогда не быть у них дома. Они тщательно охраняют свою территорию.

Нюрнберг. Поездка в Германию началась с Нюрнберга. Это город Дюрера, там он родился и прожил всю жизнь. Там сохранились дом и мастерская. Для этого города Дюрер — культовая фигура. Так же как для Грузии — Пиросмани.

Барселона.  Мы поехали в Барселону ради Саграда Фамилия — собора Святого Семейства архитектора Гауди. Он строился полтора-два века на частные пожертвования — государство не вкладывало денег. Замысел гениален. А еще мы съездили в Фигейрос, в музей Сальвадора Дали. В России этот художник практически не представлен. Увидеть живопись в оригинале — это совсем другое дело. По репродукциям трудно судить: не видно, как положена краска, цвет не тот.

Тбилиси. Кавказ в нашем представлении — это увлекательная, но немного опасная территория, где живет вспыльчивый народ. Но жители Тбилиси поразили доброжелательностью, гостеприимством, терпимостью. Потрясающая природа. Старый Тбилиси — нечто особенное. Грузия отличается от других кавказских стран.

Израиль. Мы ездили в Иерусалим, Тель-Авив, Хайфу. Это Святая Земля, по которой ходили апостолы, ходил Спаситель. Там не покидает ощущение Божественного присутствия. Когда ступаешь на древнюю территорию, прикасаешься к этим старым камням, охватывает чувство отсутствия времени, кажется, что все библейские события происходят здесь и сейчас. впечатление, что всё это происходило здесь и сейчас.

Разговор о работах

В.С.: Давайте подойдем к нескольким работам. Мне очень понравилась вот эта картина — «Тропинка, освещенная солнцем, бегущая через лес». Она мне чем-то напомнила Поленова, «Лес в Вёле», висит в Третьяковке. Расскажите, как родилась эта работа?

Ю.Ш.: Я в основном пейзажист, и в памяти накопилось огромное количество мотивов. Тропинка, дорожка — это традиционный сюжет русского пейзажа. Начиная с Саврасова, Поленова, Левитана… Дорога — это образ времени текущего, образ движения, образ изменений в жизни.

А тропинка в лесу — это что-то индивидуальное, интимное. Это не прохожая дорога, где много народу. Это твоя личная территория. Лес — это что-то таинственное, загадочное. Меня привлекали эти ассоциации и настроение. Здесь на этой работе как бы даже две тропинки, надо было сделать одну, но как есть — они сливаются. И когда мы смотрим вглубь леса, очень-очень далеко видим кусочек солнца. Это тоже символично.

В.С.: Вот еще картина — «Алтуфьево. Вечер». Я не думала, что Алтуфьево такой красивый район. Вы говорили про Левитана — что это не просто изображение, а целое мировоззрение. Также и в этой картине — эти горящие окна…

Ю.Ш.: Безусловно. Горящие окна — это образ Москвы. Эта тема и в музыке есть. Я живу на тринадцатом этаже. Просыпаясь очень рано, я наблюдаю, как загораются окна в домах. И вечером — как все сверкает. У меня несколько работ посвящены этим окнам.

Это пейзаж из моего окна, зимний. В нем сочетаются городской мотив и природный — у нас много зелени. А гимназия — учебное заведение. Новая гимназия построена с архитектурными улучшениями. Это образ нового города. Район Алтуфьево — достаточно молодой, здесь нет старых маленьких двориков и улочек. Это современный, спроектированный современным архитектором район. Но даже в этих серых домах можно найти свою красоту.

Каждое время года по-своему красиво. У меня много работ, связанных с ночными пейзажами, с зимними пейзажами. Вот опять та же гимназия с горящими окнами — ночные огни.

В.С.: Как интересно: вроде типовая коробка, кусок забора — и такая красота!

Ю.Ш.: Композиционно здесь контраст на белом пятне снега. На нем строится вся композиция. Слева темный силуэт дома, дальше — еще один большой силуэт с горящими окнами, небо чуть-чуть сверху. На переднем плане — снег, а в нем мы видим красивые переливы форм и пятно освещения. На этом строится композиция. Это масляная пастель с выскребанием.

В.С.: А вот слева работа «Красный закат»…

Ю.Ш.: Да, это закат. У нас восточный район, и солнце садится на западе, освещает красным светом дома и облака. Я любуюсь закатом — красный-красный. В этом есть еще и некая символичность. Советский Союз исчез, остались только воспоминания о красном цвете… Красный свет — это символ Советского Союза. Хотя, конечно, это скорее моя ассоциативная мысль, напрямую здесь этого нет. Но название символическое — «Красный закат».

В.С.: Это уже чистая графика…

Ю.Ш.: Ретушь — это такой угольный карандаш. Он очень сочный, черный, растирается. Его надо закреплять, иначе будет сыпаться и мазаться. Это работы, сделанные в основном в Орудьево, на даче по Савеловской дороге.

Здесь разные мотивы. Меня привлекает игра света и тени. Вот аллея — мы видим опять же сюжет дорожки, тропинки с просветом вдалеке. Это старый дом на Масловке, известный. А это поленница дров на даче у Валентины Васильевны. Соседние участки.

Меня привлекает фактура. Фактура зелени — одна, фактура хвойного дерева — другая, фактура берёзы — третья. Трава, цветы — все имеет свои особенности. Вот блики сквозь листву, просветы, трава, на переднем плане дорожка с тенями.

А это мастерская Юрия Ивановича Рогозина. Я гостил у него на даче. Кусочек его мастерской.

В.С.: Сколько времени требуется на такой рисунок?

Ю.Ш.: Примерно полтора часа. Час с небольшим. Практически без ластика, без резинки — просто аккуратно, со штриховочками. Здесь нет никакого моего субъективного взгляда, никакого стиля. Это натура, как она есть. Я нахожу, что в живой природе столько красивого, что не вижу смысла что-то изобретать.

В.С.: Ничего лишнего. Это правда.

Ю.Ш.: Художник должен работать убедительно. Я старался показать фактуру, разнообразие природных качеств.

_______________________

Слово Валентины Васильевны Соловьевой

Выставка посвящается старшему другу и товарищу, художнику, руководителю студии издательства «Правда» Юрию Ивановичу Рогозину, столетие со дня рождения которого мы отмечали в этом году. В апреле-мае была небольшая выставка студийцев в воскресной школе храма Александра Невского, Валаамского подворья. Можно сказать, что выставка «По городам и странам» продолжает юбилейные торжества, ведь Юрий Давыдович Штейнгарц – ученик Юрия Ивановича.

Юра всегда меня удивляет неожиданным взглядом на привычные пейзажи и вещи. Художник всегда в пути и всегда в поиске. Это похоже на сказку — поймать жар-птицу или идти за синей птицей. Найти себя, понять, для чего Бог дает этот дар. У каждого профессионального художника всегда наготове блокнот, карандаши, ручки, планшет. Материала накапливается много. Есть желание и решимость — и любая поездка становится творческой. Сказка продолжается.

Как в любой сказке, человек оказывается в том месте, где ему хочется быть, чтобы увидеть, запомнить и рассказать об этом в своих работах. В этих работах много воздуха, созерцания. Их можно долго рассматривать, ими можно любоваться. Они написаны с большой любовью.

Наши отношения складывались годами, даже десятилетиями. Мы с Юрой посчитали — больше пятидесяти лет мы знакомы. Началось все со студии «Правда». А закончилось тем, что мы опять встретились через Юрия Ивановича в нашем храме на Масловке. Юра заинтересовался нашей воскресной школой, Евангельским кружком. Когда Юра предложил мне помочь в организации его выставок, я с удовольствием согласилась. Так я стала его «куратором», и все вопросы, связанные с подготовкой и проведением выставок, мы стали решать вместе. Так все сложилось. Андрей Рублев нас опять соединил.

Отличительные черты Юрия Давыдовича — преданность, тактичность, ответственность в работе, в творчестве, в семье, перед друзьями, желание прийти на помощь. У него много творческих планов. Путешествие продолжается.

Заключительный монолог Юрия Штейнгарца

Когда меня спрашивали о любимом художнике, я назвал Левитана. Хочу добавить еще Владимира Стожарова. Это современный художник, открывший красоту северной природы, красоту быта людей, которые живут в тяжелых природных условиях, но создали свою культуру, свой быт. Стожаров открыл перед зрителями красоту этого региона. Он потрясающий живописец — я имею в виду чувство цвета. Поэтому он для меня, наряду с Левитаном, любимый художник.

Эти художники сопровождают меня всю жизнь. Если мы едем в вагоне поезда, за окном быстро мелькают разные сюжеты: мосты, станции, дороги, реки, лесные посадки, купола церквей. Они появляются и исчезают. А горизонт — если посмотреть на него — не исчезает. Он движется вместе со мной. Вот эти художники — они настолько далеки и высоки, что они всю жизнь со мной вместе.