14 апреля 2026 г. в залах Российской академии художеств состоится открытие выставки «Преходящее и вечное» народного художника РФ, академика РАХ Андрея Горского, приуроченной к его столетнему юбилею. Андрей Петрович – один из основателей общины преподобного Андрея Рублева на Масловке. Он стоял у истоков создания церкви, но увидеть родной храм ему было не суждено.​

Творчество Андрея Горского (1926–2015), выпускника Московской средней художественной школы и МГАХИ имени В.И. Сурикова, – яркий пример того, что глубокое погружение в традиции русской реалистической школы позволяет художнику развиваться, найти собственный почерк и говорить в своем творчестве на любые, даже самые глобальные темы. Одна из важнейших тем для Горского – тема родной земли, любви к ней. Если часто употреблять эти понятия, есть риск их девальвации, но в данном случае иначе не скажешь, и практически каждое из произведений живописца – тому подтверждение.

Еще глубже понять Родину, еще точнее настроить ту часть души, что позволяет художнику быть не просто мастером своего дела, а через искусство говорить о жизни во всей ее сложности, москвичу Андрею Горскому во многом помогла, как это ни странно звучит, эвакуация. Буквально в первые дни Великой Отечественной педагоги и ученики недавно открывшейся, но уже ставшей знаменитой Московской средней художественной школы были эвакуированы в село Воскресенское Башкирской АССР. Ребята продолжали учиться по общеобразовательной программе и, главное, не прекращали занятий по специальным дисциплинам – рисунку, живописи, композиции.

Этот период научил их быть по-настоящему преданными искусству.

Скучая по родным и переживая за происходящее на фронте, недоедая, страдая от суровых башкирских морозов, терпя другие лишения, молодые художники, вслед за преподавателями, переносили в свои работы красоту окружающей природы, открывшиеся им правду и величие крестьянского быта…

Уже вернувшись в Москву, они будут ходить на этюды в любую погоду.

«Дух творчества приучил нас в погоду и непогоду, плохо одетых и полуголодных, в сырых башмаках, без перчаток, в слякоть, в дождь и снег выбираться по два-три человека на этюды – то в Абрамцево или Ашукинскую, то в Загорск, или по Москве, к Новоспасскому монастырю, к переулкам Замоскворечья или уголкам села Алексеевского. Нас всегда тянуло туда, где было красиво, где были приметы русской истории», – писал Андрей Петрович.

Что дала Московская художественная школа своим первым ученикам, перенесшим тяготы военных лет, можно представить, только перечисляя некоторые фамилии. Многие из выпускников стали мастерами, творчество которых, как и Андрея Горского, изучают на занятиях по истории отечественного искусства. Например, это Алексей Ткачев, Карл Фридман, Владимир Стожаров, Гелий Коржев, Сергей Тутунов…

Тема Великой Отечественной войны для Андрея Горского – близкая, да и может разве она быть иной? Читаешь его дневники, написанные в эвакуации, а там сначала – о происходящем на фронте, боль от того, что войска отступают, радость, что двигаются вперед, а уже потом – о собственном житье-бытье, текущих делах…

О войне, ее боли, трагедии, невероятной надежде и цене Победы – хрестоматийная картина «Без вести пропавший, 1946 год» (1962). Здесь и образ деревни как образ мира, того, который защитил этот солдат, победивший, выстоявший; здесь прекрасно написанная природа, передающая эмоциональное состояние героев, и, конечно, образ женщины, которая здесь, в этой работе, – дождалась. История картины такая: спустя 12 лет после окончания войны Андрей Петрович Горский в творческой поездке оказался в волжской деревне Высокополье, где из всех мужчин, ушедших на фронт, вернулся лишь один. Сколько таких деревень было по стране… Хозяйка, Федосья Михайловна Пухова, в доме которой остановился художник, получила три похоронки – на каждого из своих троих сыновей.

И в своей работе Андрей Горский в образе женщины, припавшей на грудь солдата, показал всех матерей, таких, как Федосья Пухова, проводивших сыновей на фронт. В пространстве холста он преодолевает реальность, реализует надежды этих женщин, в том числе тех, чьи чаяния вновь обнять своих дорогих – не сбылись…

Встречалось мне и зрительское мнение, что здесь, на картине, – жена, дождавшаяся мужа. Такой взгляд тоже имеет право на существование: пронзительная, мощная работа Горского раскрывается для каждого человека, отзывается в каждом.

Спустя десятилетия, в 2005 году, другой большой художник – Валентин Сидоров, тоже переживший войну подростком (он младше Горского на два года), – вновь попытается на холсте изменить реальность, залатать страшные раны войны. Только ситуация в его работе «Дома. С войны вернулся» – противоположная. Художник показывает действительно вернувшегося домой солдата (единственного из всей деревни), которого встречает маленький сынишка. На самом деле, к его возвращению ни жены, ни сына не было в живых…

Так непафосно, проникновенно и глубоко о Великой Отечественной войне могли рассказать те художники, которые так или иначе столкнулись с ней…

День Победы 9 мая 1945 года Андрей Горский вместе с товарищами-художниками встречал на Красной площади. Уже спустя годы он написал картину «День Победы 9 мая 1945 года» (1975–1981). Ракурс Горский выбрал не традиционный и очень неожиданный – сбоку от памятника Ивана Мартоса, из-за чего кажется, будто Кузьма Минин указывает рукой на Спасскую башню Кремля, и через этот жест вспоминается вся история страны, когда приходилось подниматься, отстаивать саму возможность ее существования. И вот снова – отстояли, победили.

В нижней части работы – развернутые в сторону зрителя лица тех, кто встречает Победу: чьи-то находятся в тени, чьи-то освещены огнями прожекторов и вспышками салютов. И кажется, что они проступают из времени, проявляются, как со старинной фотопленки: фрагмент радостного для всей страны дня. Фрагмент, потому, что слишком масштабное происходит сейчас, что просто нельзя вместить на полотне и в памяти целиком.

Разнонаправленность движения в композиции делает ее более динамичной. Но движение это не быстроизменяющееся, а разворачивающееся в контексте памяти, истории, вечности.

Бережность – это, пожалуй, слово, которое можно отнести ко всему творчеству Горского. И не только творчеству. Сохранение родной Москвы, других старинных русских городов стало делом жизни Андрея Петровича Горского. Вместе с единомышленниками он изо всех сил ратовал за сохранение нашего наследия.

«Великое счастье выпало на долю тех, кому наяву довелось увидеть белокаменный Китай-город с его Варварскими, Ильинскими и Никольскими воротами, тесную, как Кузнецкий мост, Тверскую, уютный Охотный ряд с домами Троекурова и Голицына, Сухареву башню и другие… Но диво-дивное исчезало, и мы невольно, в юные годы, стали свидетелями трагических явлений разрушения прекрасного. Мимо этого проходить равнодушно мы не могли – это означало бы предательство по отношению к нашей культуре, ценностям, которые веками созидались нашими дедами и прадедами, поливались их кровью, когда они отстаивали с оружием в руках свою родину. Деятели культуры и искусства включились в борьбу за сохранение бесценных сокровищ страны», – это слова Андрея Горского.

Он был заместителем председателя Центральной комиссии по охране памятников истории и культуры при правлении СХ СССР. Это не просто должность, а невероятный труд, ежедневный, чтобы сберечь наше прошлое, нашу историю. При его непосредственном участии удалось отстоять готовившиеся к сносу Гранатный двор на улице Щусева и палаты ХVII века на Кропоткинской площади, ансамбль домов музея Федора Ивановича Шаляпина на Новинском бульваре. Он среди тех, кто изо всех сил продвигал в 1960-х годах идею создания Золотого кольца России.

А как в его произведениях отражается этот бережный взгляд, это любование московскими улочками, древними церквями российских городов!

Неудивительно, что одна из значимых тем для Андрея Петровича Горского – тема истории. История для художника – не некий отвлеченный предмет, а неотъемлемая часть течения жизни. В том числе, его собственной. Понятно, что за каждой исторической работой – внимательное изучение материала, поиск композиционного решения и прочее, что предполагает академическая школа. Но при этом кажется, будто художник шел по любимым старым улицам, и прогулка оказалась движением в прошлое, которое вдруг открылось буквально где-то за поворотом. Горский следует здесь традиции русских художников второй половины XIX – начала XX веков, которые стремились не просто воссоздать историческое прошлое, а будто делались свидетелями изображаемого и вели за собой зрителей. В картине «Рассвет. Москва XVII века» (1951) Андрей Горский транслирует эту преемственность, строя композицию, напоминающую композицию картины Аполлинария Васнецова «Гонцы ранним утром в Кремле» (1913). В итоге вместе связываются и середина ХХ века, и Серебряный век (а ведь между ними не просто несколько десятилетий – целый слом эпохи), и бунташный XVII век… Русская история предстает в своей целостности, единстве. Особую достоверность работе придают, конечно же, узнаваемые архитектурные строения, и – три тонких березки в правой части, с неровными стволами, зябнущими осенним тревожным утром. Сочетание крепких кремлевских стен, величественного Покровского собора и этих поэтичных беззащитных березок создает общий емкий образ русской жизни.

Художник не раз изображал Московский Кремль, Покровский собор. И всегда древние памятники в его работах – выразительные мощные свидетели, рассказывающие о разных страницах жизни Родины, тяжелых и радостных. Причем праздничность и суровость оказываются рядом, вместе, неразделимыми, спрессованными в единое целое. Вспомним картины «Свидетель суровых дней (храм Василия Блаженного)» (1966), триптих «Москва. Красная площадь» (1960–1984). В эту глобальную историю Горский вплетает и историю своей семьи («Москва. Светает», 1988–1989).

Одна из важных тем творчества художника – тема детства. Детские портреты Горского удивительны («Валя Герасимова из Переславля-Залесского», 1949; «Сережа нездоров», 1958). Точнее, даже мира ребенка, человека, который не так давно пришел на эту землю и уже – часть истории. Он, при всей трогательности и беззащитности, – самоценен.

Вслед за Михаилом Нестеровым Горский стремится показать «душу народа», сначала вглядываясь в древние памятники («Интерьер церкви Рождества в Ферапонтовом монастыре (центральная апсида)», 1961; «Ростов Великий. Фрагмент церкви Воскресения», 1951; «Ростов Великий. Воскресенский собор».1951), а затем идя к самым основам бытия людей на этой земле. «Русь затаенная» (1951) – это не просто про спрятанный в лесной глуши монастырь, это про ту силу, ту жизнь, которая никогда не останавливалась, несмотря на все лихолетия и времена богоборчества, которая так или иначе теплилась в сердце России. Про молитву, которая никогда не заканчивалась. Потому очень органично смотрятся в творчестве художника темы, связанные с церковными праздниками, и совсем оказывается неважно, в какое время написана работа – в более поздний период, когда веру разрешили официально, или ранний, когда громко о ней говорить не приветствовалось. Безмерный, прекрасный, цветущий мир, связанный с церковью на линии горизонта, показан в работа «Троицын день» (1962); золотое мерцание икон, перекликающееся со светом, льющимся из окна, – в работе «Интерьер дома с киотом в светлый праздник» (1954); сосредоточенное ожидание – в картине «Вербное воскресенье. 17 апреля 1992» (1992); тихое торжество в пространстве дома – «Ночь. Рождество» (1990).

Душа народа, конечно же, обнаруживается и в среднерусском пейзаже, безмерном, панорамно разворачивающемся, когда не видно конца-края, и ты понимаешь, что и за изобразительным пространством тоже много и неба, и насыщенно-синей, с облаками, речки, пушистого леса и зеленовато-охристого, обработанного людскими руками поля («Русь тверская», 1984–1985), этот пейзаж тесно связан с жизнью людей, живущих и работающих на земле (триптих «Сентябрь», 1954).

В работе «Летний вечер (деревня Мартус)» (1972) композиция ведет зрителя по дороге мимо деревенских домов дальше, туда, где поле, где вновь огромный мир с лесом на линии горизонта. Художник изображает деревню в разное время года, в разное время суток, с разного ракурса, и практически всегда в работах присутствует сочетание камерности и масштабности, мотив личного бытования и осмысление даже маленькой деревни как глобального символа мироустройства («Сирень в вечернем свете (наш дом в Мартусе)», 1969; «Деревня Высокополье в полдень», 1957).

В 1960-е годы семья Горских приобрела дом в Тверской области, в деревне Мартус – хозяйка умерла, и дом, как многие деревенские дома, оказался не нужен молодому поколению наследников. Да и во всей деревне в итоге осталось пять домов… Сколько раз Андрей Горский писал Мартус, писал тех людей, что там жили! В картине «Последние жители деревни Мартус» (1975–2001) художник показывает их монументально, они занимают практические все пространство холста, крепко стоят ногами на земле и головой касаются неба. Так обычно изображают тех, кто совершил и совершает нечто героическое или крайне важное для многих. Например, вспомним «Строителей Братска» (1960–1961) Виктора Попкова (который тоже придет к теме трагедии деревни), где так же монументально, практически на сцене, показан рабочий класс – люди, в трактовке художника, делающие историю. У Горского – люди деревни, того, что стоит у истоков существования. Они закрывают собой, защищают значимый уклад жизни, а что останется, когда они уйдут, какой мир всех нас ожидает? Вопрос звучит не только в данной работе, но и в портретах сельских жителей, и в деревенских пейзажах…

Художник любуется деревенским устроением жизни, но к этому любованию примешивается горестное осознание того, что деревня – такая, какая она была, – исчезает, происходит утрата связей с прошлым, с важным, с настоящим. В буквальном смысле почва уходит из-под ног.

Об этом – работа «Призраки былого (На севере)» (1958), где заброшенные крепкие бревенчатые дома превращаются лишь в воспоминания о жизни, которая когда-то кипела на этих берегах.

Это всегда отличительная особенность большого мастера – от конкретных впечатлений, мотивов, связанных с конкретным местом и временем, идти в своем творчестве к глобальному, общечеловеческому.

В картине «Среди хлебов спелых. (Песня жаворонка)» (1982) Горский написал свою жену – художницу Екатерину Чернышеву. В итоге получился узнаваемо-конкретный, но при этом звучащий обобщенно образ молодой девушки. Она изображена на переднем плане в правой части работы. За ней – огромный мир, безмерное пространство, а в нем, в бесконечной синеве неба, теплоте желтых созревших колосьев, – чуткое и точное ощущение родной земли, надежды, что и в будущем самое главное останется здесь неизменным.

Можно сказать, что все творчество Горского – про надежду, про то, что, несмотря на любые испытания, мы выстоим, выдержим, дождемся, сохраним. Творчество, которое поддерживает, дает силы и зовет к созиданию.

Оксана Головко, pravoslavie.ru